— Я пришел как только смог.

Он сунул руку в карман, чтобы достать еще одну монету.

— Брось, парень, — пожал плечами нищий. — Я и так немало от тебя получаю.

Джарик все-таки бросил медную монетку, она завертелась в воздухе.

— Значит, возьми для своей кошки. Мне-то семью кормить не надо.

— А, ну тогда лады.

Рука нищего, взметнувшись с быстротой атакующей змеи, поймала монетку, и однорукий долго провожал Джарика глазами, пока юноша бежал вдоль берега туда, где была пришвартована «Каллинде».

Девушка мысленно ступила на борт старой лодки вместе с Джариком, чувствуя, как он встревожен. Поспешно убедившись, что на палубе нет воды, Джарик обошел передний штаг и провел рукой по булиню, о котором говорил нищий. Да, он и вправду истрепался, его придется заменить.

Лучи заходящего солнца били юноше в лицо; он прищурился, открывая кормовой ящик. Потом начал шарить под свернутым кливером в поисках запасного каната — и вдруг застыл. Таэн почувствовала, как у него сжалось сердце, и ощутила его тревогу и удивление как свои собственные, когда Джарик извлек из-под паруса предмет, которого там никак не могло быть. И все же он там был. Юноша тяжело опустился на банку, пораженно глядя на флейту из светлого ясеня. Джарик повертел ее в руках, и флейта сверкнула серебряными инкрустированными украшениями.

Джарик часто и хрипло дышал, и Таэн видела, как он испуган, но, порывшись в его мыслях, не сумела выяснить причину страха. Словно почувствовав ее присутствие в своем сознании, Джарик напрягся и резко переломил изящный стержень флейты пополам. Обломки, блестя на солнце, с тихим стуком упали на палубу.

Когда светлый ясень сломался, Таэн вдруг услышала чей-то горестный плач и отозвалась на него тихим вскриком.

«Джарик, не надо!» — мысленно запротестовала она.

Теперь она знала: те, кто сделали эту флейту, подарили ее юноше без всякого злого умысла. Наоборот, они хотели помочь Джарику, защитить его от опасностей.

Но слова волшебницы, эхом отдавшиеся в его сознании, только заставили юношу вздрогнуть. Он украдкой бросил обломки инструмента в воду, и, пока они тонули, Таэн успела заметить, что память об этом даре связана для Джарика с другим событием, которое тот не хотел вспоминать. Девушка стала выяснять почему, и док, где стояла «Каллинде», исчез, сменившись образом пустынных земель, над которыми завывал ветер.

Таэн смотрела вниз с резной арки башни на скалы, на которых не росло ни единого деревца. Скалы, скалы, покрытые только пятнами шершавого лишайника, тянулись до серого горизонта. Девушка знала: земля, на которую она смотрит, находится далеко от Ландфаста, может, даже лежит за границей Кейтланда. Гадая, как мысли Джарика могли завести ее сюда, Таэн вдруг почувствовала движение в комнате за своей спиной.

— Он будет всем, чем вы пожелаете, и даже больше, — произнес голос, звуки которого напоминали скрежет заржавленного металла.

Это было сказано на языке, не похожем ни на одно из человеческих наречий, но Таэн благодаря своему волшебному дару поняла значение услышанных слов. Чувствуя, как ее охватывает ужас, девушка отвернулась от окна и оглядела комнату. Она находилась в сводчатом каменном зале, перед ней было покрытое алыми коврами возвышение, отражавшееся в бассейне из черного мрамора. На возвышении стоял резной трон, на котором восседало желтоглазое существо.

— Подведите его поближе, — потребовал демон, сидящий на троне.

Его тонкий голос свистел, как флейта, а когда он наклонился вперед, были видны его шевелящиеся пятнистые, как у ящерицы, чешуйки. Демон был облачен в балахон, над воротником которого виднелись роговые пластины, ощетинившиеся иглами; на пальцах и ушах этого создания тоже топорщились иглы, на его шипастых лодыжках поблескивали золотые цепи.

— Я иду, владыка Скайт.

Тот, кто произнес это, появился из темноты неровной походкой калеки. За ним шли другие демоны, поддерживая кого-то — явно больного или раненого. По раздувающимся жабрам Таэн узнала демонов тьензов, эмпатов, соплеменники которых участвовали в нападении на Скалистую Гавань. Полуслепые при дневном свете, эти демоны неловко переступали перепончатыми лапами, будто сделанными из резины. Их украшенные гребнями замысловатые головные уборы, бусины и драгоценности позванивали в такт неуклюжей походке.

Группа остановилась у бассейна, отражаясь в воде, и почтительно поприветствовала демона на возвышении. Таэн вгляделась в того, кто безжизненно обвис в цепкой хватке Проклятых Кором, и сердце девушки пронзила ужасная боль: то был не демон, а человек в потрепанной, просоленной одежде. Его спутанные черные волосы падали на грязный воротник, матросские сапоги были изношены, а лицо выражало крайнее изнеможение. Убедившись, что она не ошиблась, Таэн почувствовала, что задыхается. Кошмарные создания держали Эмиена, сына Марла, ее родного брата! Она не видела его с тех пор, как тот бежал от Джарика после схватки возле башни Эльринфаэра. И Таэн никогда еще не видела у брата такого безжизненного и отсутствующего выражения лица.

— Это и есть отступник, сменивший ведьму Татагрес? — спросил Скайт с возвышения. — Ты говоришь, что он вызвался сам. Это правда?

Эмиен как будто ничего не видел и не слышал. В глазах его стояла все та же холодная бесстрастная синева, пока демоны обсуждали его, обмениваясь мысленными посланиями, которые нельзя было точно перевести ни на один из языков Кейтланда.

— Это правда, господин. — Один из демонов тьенз, по-видимому главный, подошел к краю бассейна и склонил голову; по бокам его челюстей звякнули бусы. — Этот человек, которого-нарекли-Эмиеном, домогался власти своей хозяйки, которая-теперь-мертва. Он убил ее, чтобы получить власть. Видишь, великий-и-могучий, ожоги на его руках. Значит, кристаллы, прежде-украденные-у-ллонделей, отдали его нам на вечное владение. Его судьба принадлежит вам.