Джарик вернулся к рулевому веслу и сжал его мокрыми от пота руками.

Его не учили на волшебника, он не мог призвать на помощь магические силы. И теперь он погибнет, потому что он всего лишь слабый человек. Склонив голову, Джарик попросил прощения у погибших горцев, у старого Келдрика, у замурованного в ледяной темнице Анскиере из Эльринфаэра. И мысль о Страже штормов вдруг напомнила Джарику, что он может пустить в ход последнее отчаянное средство.

Юноша потянулся к мешочку, развязал шнурок и вытащил черное с золотом перо штормового сокола.

В этом пере таился зародыш самого разрушительного шторма, когда-либо созданного магом, повелевавшим погодой. Однажды этот шторм уничтожил целый военный флот; в другой раз он слегка задел крылом Джарика, когда тот плыл из Меаррен Арда в Скалистую Гавань, и на «Каллинде» до сих пор оставались шрамы от ран, нанесенных стихией. Джарик держал в руках одну из самых страшных природных сил, связанных магией учеников ваэре. Юноша ненавидел такое волшебство, но выбора у него не было. От ненависти демонов и Темного сновидца Маэлгрима его мог защитить только волшебный шторм.

Если бы Джарик еще помедлил, он мог бы позорно струсить. Не в силах сдержать дрожь, он поднял двумя пальцами острое, как нож, перо штормового сокола, дождался порыва ветра и отпустил.

Перо полетело над гребнями волн, и Джарик с сильно бьющимся сердцем следил за его полетом, но голубоватая магическая аура так и не засияла. Мощь Стража штормов не взъярила волны и ветер.

Наследник Ивейна сжал рулевое весло и приготовился встретить свою судьбу. Но ради Таэн, ради погибших горцев южного Эльринфаэра, ради оставшегося в ледяной пещере волшебника — да и ради себя самого он не мог сдаться раньше времени. «Каллинде» будет идти вперед, пока убийственные видения Темного сновидца Маэлгрима и его своры тьензов не даруют демонам победу. И тогда, решил Джарик, он бросит ключи от Эльринфаэра в море; а потом, если повезет, успеет воткнуть себе в сердце нож, как когда-то сделал его отец, чтобы избавить людей Кейтланда от разрушительной мощи Повелителя огня.

Перо штормового сокола, унесенное ветром далеко от «Каллинде», наконец опустилось на воду. Оно не утонуло, а продолжало плыть по волнам, посеребренное лунным светом. Но Таэн перо казалось голубой полоской, окруженной аурой охранных заклинаний, которые не давали вырваться на волю разъяренной стихии. Только один волшебник в Кейтланде мог сделать так, чтобы эта стихия вырвалась на свободу.

Таэн глубоко вдохнула воздух, пахнущий травой. Ветер растрепал ее волосы, выбившиеся из-под капюшона, и она смахнула пряди с мокрой от слез щеки.

Уже несколько дней она с тоской наблюдала за тем, как суденышко Джарика движется навстречу черным кораблям демонов. В этой битве юноша не сможет победить, но Таэн не смела вмешаться даже для того, чтобы хоть как-то подбодрить его. Если бы она решилась мысленно связаться с Джариком, ее брат мог бы воспользоваться случаем и через нее достать свою добычу. Но теперь упрямая отвага сына Ивейна подсказала отчаянный выход.

Таэн сжала руки, чтобы унять их дрожь. Сидя в одиночестве на освещенных луной холмах над гаванью Имрилл-Канда, она пустила в ход свой магический дар, разбудила Анскиере из Эльринфаэра и ради спасения всего Кейтланда попросила его снять заклинания, удерживавшие в плену созданный его волшебством шторм.

Едва рассвет озарил море Корин, как собрались такие тучи, что снова стало темно, а с юга задул штормовой ветер. От резкого порыва, ударившего в паруса «Каллинде», Джарика сбило с ног. Тяжело дыша, юноша вскочил на ноги и, отплевываясь от брызг, стал пробираться к мачте.

Волны захлестывали через борт, но юный капитан не смел заняться вычерпыванием воды, не убрав сначала паруса. Фалы гудели, гребни волн вздымались за кормой и падали на палубу дождем брызг. Жмурясь от капающей в глаза жгучей соленой воды, Джарик кое-как спустил грот.

Шторм Анскиере все-таки вырвался на свободу — с рассвета погода портилась так быстро, что это не могло быть просто капризом природных сил. Если он не уберет как можно скорее паруса, лодка перевернется.

В спешке обдирая пальцы, Джарик спустил кливер; шкот, запутавшийся в переднем штаге, ему пришлось отрезать, потому что выпутывать его было некогда.

Потом юноша пробрался по раскачивающейся лодке на корму, отрезал кусок от запасного паруса и смастерил морской якорь. Джарик взялся за рулевое весло: если шторм Анскиере отправит его на дно, пусть это случится на пути к острову ваэре. Как бы ни бушевала стихия, он все равно не свернет с курса!

Следующие несколько часов дорого ему дались. Даже самый простой маневр превращался в отчаянную борьбу за выживание, где каждый неверный шаг грозил катастрофой. Ветер ревел так, что юноша почти оглох, волны вздымались в небеса зелеными горами, с их вершин снежными лавинами рушилась пена.

Стихия играла «Каллинде», как бурлящий ручей у мельничного колеса играет легкой пробкой. Джарик то и дело принимался вычерпывать воду, хотя весь дрожал от слабости и усталости. Если бы тяжелая лодка набрала побольше воды, она бы наверняка затонула.