Они спустились в спортзал, где Пабло и Брендан для начала продемонстрировали Кристин и нескольким случайным зрителям показательный бой. Пабло выкладывался в полную силу, Вундеркинд пытался не уступать, но все-таки был повержен. Потом он сослался на неотложные дела, и Пабло пригласил Кристин на татами, перейдя непосредственно к спаррингу.

Девушка оказалась способной и понятливой ученицей. Основные движения и приемы она схватывала прямо на лету, а ее гибкость и реакция и вовсе заслуживали всяческих похвал. Однако уже через пятнадцать минут тренировки она заметно снизила темп и начала задыхаться. На лбу появилась испарина, а на лице проступило выражение мучительной обиды заведомо больного человека, который не желает признавать своего недуга. Пабло явно видел, что еще немного — и ее легкие просто не выдержат. Хотя и не мог понять, каким образом она проводит долгие, изнурительные заплывы и погружения в бассейне.

Следовало как-то спасать положение. Кристин, которая не желала сдаваться и едва не плакала, видя, что у нее не получается, в любой момент могла потерять сознание. Пабло, конечно, слышал досужие разговоры о том, что сомлевших красоток лучше всего приводит в чувство поцелуй, но это был не тот случай. Оставалось только пойти на хитрость.

Отрабатывая бросок через плечо, он в кувырке перелетел дальше, чем требовалось, и картинно растянулся на татами.

— Вам больно? — всполошилась Кристин.

— Пустяки, завтра пройдет, — кротко улыбнулся Пабло, старательно припадая на левую ногу. — Не ожидал от вас такого напора. Вы не против остаток вечера провести в кафе? А потом погулять в саду или на плантациях?

— Я сама хотела это предложить, — обрадовалась Кристин.

По-видимому, кафе или посиделки в каком-нибудь другом приятном месте входили в ее планы изначально. После душа, который ощутимо вернул ей бодрости и сил, она переоделась в облегающее, открытое платье цвета морской волны, удивительно гармонирующее с ее молочно-белой кожей и золотистыми волосами и чем-то похожее на переливающуюся чешую. Легкий газовый шарф, таинственно окутавший обнаженные плечи и шею, струился, точно прозрачные плавники вуалехвоста.

Пабло не хотел даже знать, каким путем к Кристин попало это произведение дизайнерского искусства. Он просто наслаждался красотой «гидропонной нереиды» и жалел, что не догадался тоже надеть что-то соответствующее. Впрочем, у него здесь ничего и не было, кроме рабочего комбинезона и смены форменных рубашек и брюк.

Кафе «Пульсар» считалось самым фешенебельным заведением в городе. Сюда простые сотрудники научного блока приходили только по особо торжественным случаям: отметить день рождения или годовщину свадьбы, отпраздновать успешное завершение проекта или присвоение ученой степени. Здесь проводили вечера топ-менеджеры со своими чопорными женами и развязными отпрысками, а главы городских департаментов и директора предприятий во время деловых завтраков принимали судьбоносные решения.

Хотя обстановку кафе когда-то явно позаимствовали из ресторана какого-нибудь круизного лайнера, выглядела она достойно. А обилие подсвеченной лампами дневного света зелени маскировало шероховатости дизайна. Меню радовало изысками молекулярной кухни и блюдами из свежих фруктов и овощей, а винная карта, помимо местной продукции растительного и синтетического происхождения, содержала наименования известных марок со всей галактики на самый придирчивый вкус. Цены, конечно, кусались. Однако Пабло прекрасно понимал, что клиенты «Пульсара» не только приносят прибыль хозяевам заведения, но и оплачивают труд биологов, вырастивших растения без дневного света, а также рисковое ремесло охотников, доставлявших в город вино и другие деликатесы.

Несмотря на космические цены, кафе пользовалось спросом. Свободных столиков почти не осталось. Дроны-официанты как угорелые носились по залу, едва успевая доставлять заказы. На танцполе шумная молодежь дергалась в движениях популярного сейчас сербелианского шейка. Чуть в стороне другая группа подростков расположились у голографического монитора, с интересом следя за ходом какого-то шоу. На экране кривлялись странные существа, похожие на людей, искаженных системой кривых зеркал или программами объема. Они вели себя вызывающе и откровенно издевались над худеньким миловидным юношей, который держался затравленно и неуверенно с обреченностью неполноценного существа, появившегося на свет лишь для того, чтобы терпеть насмешки и оскорбления.

— Вот уроды, — рассмеялся кто-то из зрителей в кафе. — Неужто они и вправду верят, будто их безобразие — это и есть норма?

— Ну что с мутантов убогих возьмешь? — пожал плечами его сосед, холеный молодой хлыщ, одетый в модные новинки позапрошлого сезона. — Должны ж они хоть чем-то тешиться у себя внизу. Зато сюда не лезут, а предпочитают бить соседей, которые от них отличаются. Разделяй и властвуй. Все просто и понятно.

— Что это? — оторопело указал на экран Пабло.

— Развлечение для тупых и незрелых умов, — сердито отозвалась Кристин, уводя его подальше от суеты туда, где манил зеленью зимний сад.

Проходя под сенью раскидистого реликтового папоротника, образовавшего из ветвей настоящий тоннель, она словно невзначай прижалась к нему, так что Пабло не утерпел и поцеловал ее сначала в пульсирующий синей жилкой висок, потом в полуоткрытые губы. Кристин и не подумала отстраняться, и ее ответный поцелуй показался ему прикосновением крыла пестрой бабочки.

— Да вы, я смотрю, настоящий богач! — улыбнулась девушка, когда Пабло заказал им клубнику со сливками и сербелианское игристое. — Многим из тех, кто выращивает фрукты и занимается селекцией соевых бобов, из которых производят сливки, такие изыски не по карману.