Все это звучало очень интересно и красиво. Но одна вещь Андрея несколько беспокоила. Формат обращения. В царевой грамоте он именовался не иначе, как «тот, кто зовет себя Андрей сыном Прохора из Тулы». Нюанс. Важный нюанс. Не тот, которого зовут, а тот, который сам себя так кличет. В остальном же славословили парня дай Боже. От души.

А потом, когда текст закончился. Иоанн свет Васильевич пожаловал ему шубу. Добротную такую. Дорогую. ОЧЕНЬ дорогую. Андрей аж удивился. Он много чего от царя ожидал, но шубу, да еще такую — нет. Ибо Государь одарил его собольей шубой, сшитой по боярско-княжескому обычаю мехом внутрь и обложенной снаружи драгоценной, покрытой вышивкой тканью. Глядя на нее волей-неволей скажешь, что — с царева плеча. Такую и Государю носить не зазорно. А потом Иоанн Васильевич и шапку подарил ей под стать.

Такими подарками не разбрасывались, ибо стоили они целое состояние. В какую цену оказались эти два меховых изделия парень мог только гадать. Но точно не меньше двух тысяч рублей, а скорее всего сильно больше. И Андрею этот дар пришелся ОЧЕНЬ не по душе. Особенно на фоне того, в какую одежду царь его еще раньше вырядил для всего этого цирка. Там тоже ценник не рубль и не два был. Простых людей так не одаривали. Да и не каждый боярин мог подобной милости удостоится.

Парня спешно облачили в дары.

После чего царь подошел ближе. Осмотрел его со всех сторон. Полюбовался кислым, едва ли не раздраженным выражением лица. И, наклонившись вперед, на самое ушко шепнул:

— Надеюсь ты в серьез не думал, что я позволю тебе отсидеться в глуши, в тишине да покое? А? Князь?

Шепнул это и чуть отошел, наслаждаясь реакцией.

Андрей же, быстро совладав со своими эмоциями, решительным жестом приложив правую руку к груди, рявкнул во всю мощь своих легких:

— Служу царю!

И поклонился. По-японски. Не сгибая спины.