– Как тебе? – Саймон взглянул на растерянную Дженни, и та пожала плечом, вопросительно повернувшись к механику, которого привела с собой.

Тот деловито обошёл авто кругом, присел у заднего колеса, что-то поразглядывал под днищем, сунул указательный палец в выхлопную трубу, повазюкал перепачканными копотью подушечками и поднёс их к носу.

– Какого хрена этот Бамбо 12 там вынюхивает? – усмехнулся Дорф. – Джен, ну ты взгляни на него, он просто потопчется вокруг, а потом скажет, что всё отлично. Сколько он с тебя за консультацию возьмёт?

– Он профессионал, а на такие вещи нельзя деньги жалеть, – ответила Дженни и улыбнулась механику. – Продолжайте-продолжайте, спасибо… Саймон, иногда ты просто невыносимый зануда.

Механик тем временем залез в салон и принялся сдёргивать резиновые уплотнители дверей.

– Эй! – крикнул продавец и бросился ему помогать. – Аккуратнее! Да зачем так рвать-то… Ну, видишь, никаких швов. Да всё отлично, говорю же – пробег чуть больше полста километров!

– По-твоему я бы с этим не справился? – спросил Саймон, наблюдая, как механик обстукивает корпус толщиномером. – Да брось ты, я свою машину с пяти лет с отцом перебирал и смыслю явно не меньше этого следопыта. Он ведь даже проверяет всё в случайном порядке – то внутри, то снаружи.

Механик тем временем уже изучил подкапотное пространство, запустил двигатель и теперь подгазовывал, вслушиваясь в звуки выхлопа.

– Эй, крю-чиф 13 , поди на минутку, – Дорф отозвал механика в сторону.

– Саймон! – нахмурилась Дженни. Но он лишь подмигнул ей.

– Я и так вижу, что всё нормалёк, дальше мы сами, – сказал он и достал кошелёк. – Сколько с меня?

– Как знать… – он цокнул языком и показал три пальца.

– Ты цену набиваешь? – поднял взгляд Саймон, протягивая механику три десятки. – По мне и этого многовато за твои танцы для впечатлительных дам. Если бы не она, я б тебе вообще хрена лысого заплатил.

– Да уймись ты, мужик, – рассмеялся механик, пряча купюры. – Послушай вот… Ну?.. На холостых слышишь? Поёт не в той октаве. Её бы на подъёмнике проверить ещё.

– Нашёлся мне тут импресарио, – махнул рукой Дорф. – Шуруй давай… И октаву не перепутай по дороге.

– Что он сказал? – спросила Дженни.

– Как я и говорил: всё отлично, – он чмокнул её в губы. – Только я это бесплатно сказал, а он тридцатку сорвал, представляешь? Может мне тоже механиком подрабатывать начать?

– Вообще-то мы на двадцатку с ним договаривались, – сказала Дженни и рассмеялась, когда Саймон дёрнулся в сторону. – Да шучу я, балбес.

Она шлёпнула его рукой по лбу.

Продолжая глядеть вглубь пустого гаража, Саймон потёр лоб, точно Дженни ударила его по-настоящему, а не в воспоминаниях.

Оказавшись в доме, он не мог найти себе места. Ложиться спать он не стал, несмотря на то, что был измотан как физически, так и эмоционально, – просто понимал, что ему это не удастся из-за пережитого стресса. Есть даже не пытался – всё равно бы не смог проглотить и кусочка.

Телевизор и радио не работали. Выйти в интернет и отыскать какую-то информацию о случившемся там у него не получилось – загружалась только стартовая страница поисковика, но на любые запросы он лишь информировал о потере соединения. Помучив его минут десять фразами «Что случилось в Рош-Аинде», «Эвакуация в штате Рош-Аинд», «Новости Республики Дайяр» и им подобными, он нервно вбил в поисковую строку «Активировать протокол самоуничтожения», захлопнул ноутбук и запустил его в стену.

Осколки пластика разлетаются по комнате. Вывалившийся аккумулятор падает на полку. Он раскидывает разноцветные флакончики, склянки и коробочки. Пара из них срывается на пол. Одна открывается, выплёскивает наружу содержимое. Комнату тут же заполняет запах любимых духов Дженни – что-то древесное, отдалённо напоминающее бумагу. Саймон пинает флакон в коридор, и тот катится вниз по лестнице. Дорф смахивает с полки то, что на ней осталось. Срывает её с крепления и колотит ею стены. Проламывается гипсокартон. Слетают рамки с фотографиями, светильники-ракушки и выключатели.

Тяжело дыша, Саймон наклонился, чтобы поднять ноутбук, и опешил. Вокруг была полностью разнесённая комната с перевёрнутой постелью, разломанными прикроватными тумбочками и поваленным выпотрошенным шкафом. Дорф не сразу понял, что всё это – его рук дело. Он сполз по крошащейся изломанной стене на пол в груду вещей Дженни и поднял содрогаемыми тремором руками её кружку. Лицо Саймона было липким от слёз, кожа на кулаках сбита, правое запястье саднило – видно, на очередном ударе он вывернул кисть.

Дорф утёр нос предплечьем, с трудом встал и, спотыкаясь об обломки мебели, кое-как вышел из комнаты. Он доковылял до прихожей, аккуратно вернул кружку на её законное место и пошёл на кухню. В нижнем шкафчике он отыскал бутылку рома, но не смог сделать и двух глотков – от волнения желудок сжался и отказывался что-либо принимать. Закрутив крышку обратно, он плюхнулся в кресло перед телевизором, транслирующим лишь помехи.

Так что же всё-таки произошло? Люди не могли вот так просто исчезнуть. Они ушли? Но куда? Почему ничего с собой не взяли? Да и что могло понудить их к бегству? Индейцы Майя ведь тоже почему-то покинули свои селения, и те сотни лет зарастали лианами вместе со всем их добром, безразлично оставленным во дворцах и храмах. Но они сделали это не просто так. И тут должна быть какая-то причина. Единственное, на что Саймона наталкивало такое положение вещей – внезапная ночная авария в лаборатории «Эмерсайз» и последующая эвакуация жителей с запретом на вывоз личных вещей. Мало ли что могло произойти в этом исследовательском комплексе?