Ну а по завершении переговоров мне пришлось возвращаться назад, в Ирландию. Ну ещё бы, после тех недавних слов просто неприлично было сразу же расставаться с Джеймсом и улетать к себе на Родину. Нужно сначала дело довести до логического завершения, положение теперь обязывает. Ну а потом можно и домой вернуться. Заждались меня там… Наверное…

И уже перед самым отлётом, буквально накануне поздно вечером, со мной изъявил желание говорить сам Вильгельм. Лично, причём. Интуиция промолчала, подлости я никакой уже не ждал, встречи наши с чиновничьим аппаратом проходили в тёплой и дружественной, именно вот так, обстановке, поэтому согласился на разговор. Да и куда бы я делся, на самом-то деле? В чужой стране-то? Приглашали только меня, поэтому как ни порывался Джеймс составить мне компанию для моральной поддержки, а пришлось ему оставаться в номере. И на встречу я отправился один. Ну, как один? В сопровождении местной вооружённой охраны. Словно под конвоем провезли по улице, да вдобавок ещё и по дворцу в коробочке провели. Нет, понимаю, что этого требует протокол, всё-таки я в данный момент представитель делегации страны, сейчас уже выступающей в роли союзника Германии, но… Как-то несколько не по себе.

Боюсь ли я этой встречи? В общем-то нет, дальше фронта, как говорится, не пошлют. Да и вины никакой я за собой вообще не вижу. Я солдат своей страны и… Война была, вообще-то… Умному этого достаточно, в противном же случае именно сейчас от меня мало что зависит. Поэтому нет, не боюсь… Да и подобных этой встреч столько было в моей здешней жизни, что и со счёта сбиться можно. Отбоялся на годы вперёд. А вот в свете недавно сказанного Джеймсом жду от Вильгельма хоть какого-то положительного результата. Что я, зря столько сил на убеждение потратил? Так что пошли…

Разговор состоялся тет-а тет, наедине. Не то, чтобы я ожидал чего-то подобного с той самой зажигательной речи Джеймса, но понимал, что какая-то реакция всё равно должна была последовать. Ну и предварительно для себя прикидывал, что мне может сказать канцлер. Плохого точно ничего не ждал. Хорошего же… Ну если только чего-то этакого, в свете озвученных недавних предположений моего товарища, касающегося моей страны и Германии. И ожидания мои оправдались полностью…

— Присаживайтесь, господин полковник. Вы не против, если я так буду к вам обращаться? Ко мне можете тоже обращаться по-простому, без церемоний — Ваше Императорское Величество.

Император Германии внимательно посмотрел на меня, помолчал мгновение, словно бы ожидая от меня хоть какой-то реакции на свои слова, не дождался и уточнил:

— Вы же не против?

— Ну что вы? Как же я могу быть против, Ваше Императорское Величество? — потрафил я кайзеру с первых же слов.

— Тогда позвольте сразу перейти к делу и отбросить церемонии. Вы офицер и я… Офицер… Буду говорить прямо. Ваш новый, скажем так, товарищ был абсолютно прав в недавних своих словах. Или это были ваши слова? — прервался кайзер и внимательно посмотрел мне в глаза.

Тяжёлый у него взгляд, так и давит, даже отступить назад хочется. Только не отступить, а отшагнуть. Так оно правильно будет. Ну да мало ли что хочется.

— Война между Германской и Российской Империями закончилась и уже неважно, кто в ней оказался проигравшим, и кто победителем, — перестал давить взглядом Вильгельм.

Решил схитрить, словами поиграть? На самом-то деле действительно важно, кто победил, а кто проиграл. Но пока послушаю, что ещё скажет.

— Важно восстановить разрушенную инфраструктуру и экономику, наладить рабочие отношения и добрососедское сотрудничество, как это было раньше. Вы согласны со мной?

— Согласен, — ну а как не согласиться, если на самом деле всё так и обстоит? Только сразу уточнить нужно, дабы Вилли не преувеличивал мою значимость. Он же, наверняка, руководствуется сейчас старыми сведениями обо мне и о моём влиянии, довоенными. Когда я ещё не был в опале у Николая. — Вот только моя персона в мировой политике слишком малозначимая, чтобы моё мнение можно было принимать во внимание.

— Недавние события показали, что это не совсем так. Малозначимая фигура не добилась бы того, чего добились вы за столь короткий срок. Я уже не говорю о сгоревшей крыше здания моего парламента… Но тут ваш товарищ полностью прав. Была война, а на войне все средства хороши! Но это дело прошлое, а я сейчас хотел бы поговорить о другом. Насколько мне известно, вы имеете возможность в любое время напрямую обратиться к своему императору… Постойте… Я знаю, что у вас с Николаем, якобы, весьма непростые отношения. Как знаю и причину этих отношений. Не удивляйтесь, всё-таки у нас с вашим Императором были очень хорошие связи до войны. Надеюсь, они таковыми и остались после её завершения. Впрочем, я сейчас не об этом. Насколько я знаю, вы возвращаетесь назад, в Ирландию, завершать начатое. Впору только поприветствовать подобную самоотверженность. Но что вы будете делать потом?

— Как что? Конечно же вернусь назад, в Россию.

— Вот об этом я и хотел поговорить. Точнее, обратиться с неким поручением… Просьбой… Хоть и непривычно мне говорить подобное. Но! Ваш товарищ был абсолютно прав, когда говорил об изменении соотношения политических сил в мире. Эта война слишком многое переломала. И, боюсь, что переломает ещё больше. Результатом будет крушение империй и полная переделка карты мира. Вы со мной согласны?

— Согласен. Но повторюсь, я не та фигура, от мнения которой что-то реально может измениться в этом мире.

— Не прибедняйтесь, господин полковник! — повысил едва заметно голос император и пошевелил усами. — И не преуменьшайте свою реальную значимость! Глупая скромность ещё никого до добра не доводила! Ваше реальное влияние на ситуацию в собственной стране трудно переоценить. По крайней мере, я уверен, что это именно вы, со своими различными новшествами переломили ход войны в пользу своей страны! И именно вы и ваше участие заставляет сейчас меняться всю Европу. Да что вы противитесь моим словам? Возьмите хотя бы последние события! Ирландию! Неужели вы будете отрицать свой личный вклад и своё влияние на результат восстания?