— И для этого есть все основания. Они мешают принятию разумных деловых решений.

— Я ни на минуту не поверю, что это служит причиной того, что вы держите большинство людей на расстоянии. Истина в том, как я думаю, что ваше избыточное чувство ответственности мешает вам отрешиться от привычного недоверия. Вы не можете позволить себе кому-то доверять.

— У вас необычное представление о моем характере, — удивился он.

— И при моем необычном представлении я не сомневаюсь, что вы человек сильных, но тщательно скрываемых страстей.

Он бросил на нее такой странный взгляд, как, будто она дала ему повод усомниться в ее здравом рассудке.

— Скажите, мисс Лодж, вы и в самом деле уверены, что при других обстоятельствах я бросился бы в погоню за сбежавшей невестой?

— О да, милорд! Если бы здесь были замешаны ваши чувства, вы пустились бы за ней, даже если бы вам пришлось прорваться через врата ада.

Артур поморщился:

— Весьма поэтичный образ.

— Однако же, сэр, вы не отправились в погоню за Джулианой в ту ночь. Следовательно, сейчас мы имеем результаты вашего решения.

— Все-таки объясните мне, почему я должен улаживать финансовые трудности семейства Бернли? — мрачно спросил Артур. — Я никак не могу уловить смысл ваших рассуждений.

— Все очень просто, сэр. Если бы вы догнали их в ту ночь, Джулиана стала бы вашей графиней и, следовательно, не испытывала бы никаких финансовых проблем. Что касается Роланда, то он продолжал бы оставаться в милости у отца, получал бы свое квартальное жалованье и расходовал бы его на портных и башмачников.

Артур озадаченно покачал головой:

— Ваша логика бесподобна, мисс Лодж.

— Но вы не можете ее опровергнуть, разве не так?

— Вы знаете, что я думаю, мисс Лодж? Я думаю, что вы защищаете Джулиану благодаря своей пресловутой чувствительности, которой, как вы заявляете, у вас и в помине нет.

— Вздор.

— Признайтесь, что ваше нежное сердце не выдержало слез Джулианы. — Он вдруг развеселился. — Насколько я помню, она обладала талантом рыдать по любому поводу.

— Она не рыдала.

Он вскинул брови.

— Ну ладно, возможно, и было несколько слезинок, — признала Элеонора. — Но уверяю вас, она была абсолютно искренна. Что, как не крайнее отчаяние, могло заставить ее обратиться ко мне? — Она перевела дыхание. — Милорд, я прекрасно знаю, что ваши личные дела не должны меня касаться.

— Весьма проницательное наблюдение, мисс Лодж. Не могу с ним не согласиться.

— Тем не менее…

— Тем не менее вы вмешиваетесь в мои дела, — закончил он ее мысль. — Все дело в том, что вы просто не можете совладать с собой. Наверное, это заложено в вашей натуре — вмешиваться в мои личные дела, подобно тому как в натуре кошки — гипнотизировать несчастную мышь, которую она загнала в угол.

Элеонора покраснела от стыда.

— Вы не мышь, — тихо возразила она.

Однако это ее утверждение Артура вовсе не убедило.

— Вы уверены, что я не мышь для вашей кошки?

— Милорд! — Элеонора сглотнула и сжала пальцы, лежавшие на коленях. — Вы меня дразните!

— Гм…

Он действительно дразнит ее, заверила она себя. И потому ей ничего не остается, как проигнорировать эту провокацию и уговорить его помочь Джулиане. Она пообещала ей, что сделает это.

— Я лишь пытаюсь донести до вас мысль, что вы причастны к этой прискорбной истории, нравится вам это или нет. Более того, именно в вашей власти исправить сложившееся положение.

— М-м… — Эта перспектива, судя по всему, была ему не по душе. Он бросил на нее суровый взгляд: — Я уверен, что вы понимаете: если я предложу юному Роланду долю в консорциуме, я буду обязан дать ему взаймы деньги, чтобы он мог купить акции?

— Да, я это понимаю, но он может выплатить заем со своей прибыли от инвестиций.

— А в случае неудачи? Мне придется компенсировать и свои, и его потери.

— Ваши схемы инвестиций редко не срабатывают. Маргарет и мистер Флеминг твердят в один голос, что вы гений, когда дело касается финансов. Сэр, я знаю, что вы, хотя и не слишком довольны подобным поворотом событий, тем не менее рассмотрите просьбу Джулианы и примете решение ей помочь.

— Вы уверены в этом? — вежливо спросил он.

— Да.

Он снова заинтересовался тем, что происходит за окном, и это длилось довольно долго.

Элеонора стала уже проявлять нетерпение, не зная, удалось ли ей его убедить.

— Я и правда должен сделать что-то для Роланда и Джулианы, — произнес он через несколько минут.

Элеонора облегченно вздохнула и наградила его одобрительной улыбкой.

— Я знала, что вы слишком добры, чтобы повернуться к ним спиной, сэр.

— Дело не в доброте и сочувствии, а скорее в чувстве вины.