– А ты не поклонник АНК, да? – с любопытством спросил офицер.

– А за что я должен вам поклоняться? – Таксист так вывернул его вопрос, что тот на пару секунд подвис, подумав, что особенности современного речевого оборота на континенте могут быть не ясны старой колонии.

– Ну вот! А нам рассказывали, что с вами у нас мир, дружба, жвачка, – встрял снова Дик.

– Жвачка у нас с вами. Одна большая жвачка. Вопрос времени только когда вы нас пережуёте. – Таксист замолчал и продолжил: – Так же как самих себя пережевали.

– Чуется мне неприязнь твоя личная, и рана та глубокая, – процитировал офицер старого персонажа из популярного фильма. В понимании таксистом языка уже можно было не сомневаться.

– Давно уж не кровоточит, – спокойно пояснил таксист. – Дочь у меня к вам эмигрировала. За лучшей жизнью, есессно. Здесь-то никаких перспектив, так всю жизнь огород и будешь полоть, а там у вас – Цивилизааация! Прямо после школы и отправилась. Мы с матерью удержать не смогли, да и не сильно старались, думали, правда лучше жить ей там будет. Куда уж… жить.

Даже на заднем ряду сочувственно притихли, понимая, к чему дело клонится. Мужик продолжил.

– Жилье и еда втридорога, образование и медицина платные, а на приличную работу чтобы устроиться, нужен стаж исчисляемый десятилетиями. Там, оказывается, просто невозможно выжить! Мы надеялись, она вернётся. Но куда ж ей, такой амбициозной!

– Эвтаназия?

– Чтоб её! – выругался таксист. – Когда мы узнали – уже поздно было. Ни детей, ни внуков, ни жизни… настоящей, человеческой; зато страховка. Да что у вас за мир-то такой перевернутый?! Ничего живым, всё – мёртвым?!

– Изменённым, мужик, изменённым, – сочувственно поправил Сноут.

– А это ещё не все после эвтаназии пробуждаются, – вставил свою ценную монету Дик.

– Приехали, – водитель остановил машину. На парковке у здания стояли вполне современные седаны, пригнанные с континента. Оказывается, кто-то здесь знаком с поздними дарами цивилизации.

– Вы-то, моряки, сами живые хоть? – поинтересовался мужик.

– Живые, – отозвался Сноут.

– Повстанцы, что ль?

Сноут и Дик переглянулись и удивленно уставились на командира.

– А если бы и были? – спросил последний.

– А если бы и были, я бы с вас оплату не взял, – заключил таксист.

– Спасибо, отец, – Офицер отсчитал ему тридцать руинов без сдачи и чаевых.

– Вас обратно подождать, может?

– Было бы неплохо, – кивнул тот. Он понимал, что цену как для редких гостей ему сразу назвали завышенную, и таксист будет ждать их, сколько потребуется, чтобы заработать ещё столько же.

На встречу к ним уже выходил охранник. Офицер достал удостоверяющую карточку.

– Лейтенант ВМС АНК Алекстар Уайт, чрезвычайное сообщение. Проводите к президенту.

Когда Алекстар с командой вошли в кабинет президента, последний был занят важным международным звонком, настолько напряженным, что отключил все линии внутренней связи. Ему только что сообщили, что прикрывая в своём порту военное повстанческое судно, он оказывает пособничество преступникам и объявляет тем самым войну Альянсу. В ответ он пытался оправдаться тем, что всегда был верен партнёрству и не намеревался оказывать никому никакого пособничества, что очень боится повстанцев и сделает что угодно, лишь бы АНК спасли их от захватчиков.

– Задержите преступников, не дайте им получить желаемое. Помощь скоро будет, – последнее, что раздалось в динамике на столе президента, когда открылась дверь, и показался секретарь с толпившимися в проходе охранниками и людьми в форме армии АНК.

– Почему? Почему вы вламываетесь без предупреждения?! – кипятился Дэвид. Пот предательски обволок его с ног до головы.

– Так… чрезвычайное сообщение сэр, а у вас линия занята.

– Кто такие? Какое сообщение?

– Эти господа… – начал секретарь, но Алекстар перебил его, взяв инициативу в свои руки.

– Нам нужно только заправиться, и мы уйдём. Мы не хотим причинять вред вашему острову. Но можем. И вашим охранникам лучше не напрягаться, я на прямой связи с эсминцем, – он указал на включенную рацию, – который уже навёл орудия по приоритетным целям. Включая эту.

Шестой Президент Независимой Новой Надежды Дэвид Гамильон медленно сглотнул слюну. Да, день у Дэвида как-то с утра не задался. Казалось, вчера ещё у него было всё и перспективное будущее, а с минуты на минуту у него может не стать жизни. Причём окончательно. Он даже не верил, что такое возможно. Но знал, что современное ракетное вооружение не оставляет костей, способных к передвижению. Он слышал, что об островах, на которых АНК проводило испытания, больше никто не слышал. А ведь он полагал, что никогда не умрёт. Что построит империю на эффективном земледелии и прогрессивном фермерстве. Что именно он пришёл спасти остров, а не погубить его. Он вспомнил себя двадцатишестилетним бесстрашным героем фермеров с пламенными речами и бескрайними амбициями, каким он впервые сел на это кресло, победив, несмотря на молодость (а может и благодаря ей), всех своих консервативных конкурентов. Теперь от того парня в напоминание осталось несколько не до конца поседевших волос. Да и был бы он здесь, смог бы что-либо сделать? Предать АНК – смерть, отказать повстанцам – смерть. Может хотя бы он войдёт в историю как правитель хоть и последнего, но золотого века Новой Надежды. Оставалось выбрать момент смерти… или всё-таки попытаться её избежать?