— Если побег не удастся, нас непременно разлучат. — Стивен нахмурился. — Ну как, рискнем?

Губы у меня дрогнули, и я покачала головой.

— Не грусти, любовь моя. — Стивен крепко обнял меня.

Я прильнула к нему, наши полуоткрытые губы слились, мы сжали друг друга в объятиях.

За последние шесть месяцев мы уже овладели искусством целоваться, но этот поцелуй отличался от всех прежних. В нем сказалась мучительная горечь трехмесячной разлуки и боль, нанесенная отказом Фрэнсиса Патнема.

Мое тело пылало под старым ситцевым платьем, которое давно уже стало мне тесным. Когда Стивен сжал мою грудь, меня захлестнул восторг. Изнемогая от счастья, я прижалась к нему.

— Аннабель… — Он оторвал свои губы от моих и впился в меня сверкающими от желания глазами. — Мы должны остановиться, — глухо пробормотал Стивен. — Иначе я не ручаюсь за себя.

— Не надо останавливаться, — попросила я. Он судорожно вздохнул:

— Ты сама не знаешь, что говоришь.

Я стукнула его кулачками в грудь.

— Не смей так держаться со мной, Стивен Грэндвил. Твой наставительный тон напоминает мне других твоих родственников. — Я вновь ткнула его кулачками, на этот раз сильнее. — Я знаю, чего хочу, всегда знала. Я хочу тебя.

Он поймал мои руки.

— Аннабель! Милая Аннабель! Я так тебя люблю!

В павильоне стоял старый шезлонг, в нем мы и расположились. Это место мало подходило для занятий любовью, но наша страсть была слишком сильна. Нас ничто не могло остановить. Однако Стивен с трудом вошел в меня. При этом не обошлось и без крови.

Но ни боль, ни кровь не имели значения. Важно было одно: мы наконец переступили запретную черту, отныне нас связали нерасторжимые узы. Я принадлежала Стивену, а он — мне.

— Теперь ничто не разлучит нас, — сказал он, когда мы, прижавшись друг к другу, лежали в шезлонге, от которого пахло плесенью и рыбой.

Я верила ему.

Теперь я лежала в кресле рядом с нашей с Джералдом спальней. Муж был очень искусным любовником и в отличие от Стивена имел богатый опыт. Но его любовь не согревала меня. Мое тело отзывалось на его ласки, но после я часами не могла уснуть, испытывая глубокое разочарование и горько жалея об утраченном.

Сказав Стивену, что ненавижу его, я не солгала. Но при этом я не сомневалась в том, что моя любовь к нему не пройдет никогда.

Изнемогая от головной боли, я вызвала колокольчиком Марианну и попросила положить мне на лоб холодный компресс.

Утром я проснулась поздно. Головная боль прошла, но, неважно себя чувствуя, я решила не спускаться в столовую, поэтому выпила чай и съела булочку в спальне.

Накануне мне пришлось так интенсивно общаться с людьми, что теперь хотелось побыть в одиночестве. Позвав собак, я выскользнула из задней двери и отправилась к озеру.

К своему удивлению, я увидела там Стивена и Джайлза. Стоя по колено в воде, они бросали камни в озеро.

В теплом летнем воздухе разносился звонкий голосок Джайлза:

— Я знаю, как это делать, дядя Стивен. Смотри на меня.

— Кидай, — сказал Стивен.

Слегка размахнувшись, мой сын метнул камешек, и тот трижды подпрыгнул, прежде чем погрузиться в воду.

— Видел? — возбужденно воскликнул Джайлз, — Да, — ответил Стивен.

— Камень подскочил три раза. Это здорово.

Стивен, видимо, изо всех сил старался подружиться с сыном. Сердце у меня сжалось, но я пошла вперед. Собаки лаем оповестили рыболовов о моем приближении.

— Мама! — Джайлз выскочил из воды и запрыгал передо мной. — Ты видела? Видела, как прыгал камушек?

— Видела, дорогой. Он подпрыгнул три раза. У тебя прекрасно получается.

— Этому научил меня дядя Стивен.

— Не знаю почему, но мужчины испытывают неодолимое желание бросать камни в воду.

Усмехнувшись, Стивен размахнулся и далеко запустил свой голыш.

Джайлз издал восхищенный возглас.

— К счастью, — холодно заметила я, — женщины не испытывают столь примитивного желания.

Мой сын, приняв эти слова за самоуничижение, решил приободрить меня:

— Для женщины ты делаешь это очень хорошо.

— Спасибо, дорогой. — Я взглянула на Стивена, все еще стоявшего в воде:

— Ты пришел сюда учить Джайлза метать камни?

— Нет. — Он вышел на берег. — Мы только хотели опробовать его новую удочку. А камни запускали так, между прочим.