На этот раз они заявились якобы для того, чтобы поддержать текущего Невилла Чемберлена, роль которого играла супруга Виктора Маллета. Но на самом деле они пришли, чтобы всласть повозмущаться всем, что не вмещалось в рамки их узкого мировоззрения, и забрать иллюстрированную копию «Побед и достижений британской колониальной системы», которую Норман просил для себя отложить.

За две минуты до открытия мистер Черчилль, которая должна была заниматься продлением, аудиокнигами и заменой старых журналов на чуть менее старые, дала нам понять, что ей нужно отлучиться в туалет и в ближайшие пятнадцать минут она вряд ли вернется. К счастью, эта проблема не была неразрешимой, ведь мистер Битон, мой давний друг и сосед, был еще и дублером, готовым взяться за любую роль.

– Сможешь изобразить Черчилля? – спросил я.

– «Мы никогда не сдадимся», – широко улыбаясь, ответил он, а затем глубоко, с надрывом закашлялся.

– Вы хорошо подумали? – негромко сказал мне Стэнли Болдуин. – Мне кажется, ему нездоровится.

– Мистер Битон в превосходном здравии! – как можно более обнадеживающе заявил я, хотя в действительности оснований для этого у меня не было: у мистера Битона было столько болячек, что его скорее следовало называть не пожилым человеком, а ходячей медицинской загадкой. За всю свою долгую жизнь ему посчастливилось избежать лишь двух недугов: «теннисного локтя» и смерти.

Так мистер Битон, ставший Уинстоном Черчиллем, послушно занял свое место у тачки, в которую были аккуратно сложены сорок шесть книг, отсортированных по номерам полок, чтобы их было удобнее туда возвращать. Я кивнул Дэвиду Ллойду Джорджу, обращая ее внимание на неожиданную замену в составе команды, и она кивнула мне в ответ. Затем мы увидели, как Единственный Библиотекарь подходит к главному входу в библиотеку и смотрит на часы, чтобы убедиться, что она не откроет двери ни на секунду раньше срока.

А это было действительно важно. Снаружи стояли два сотрудника Отдела по контролю времени открытия библиотек Херефордшира, вооруженные планшетами и секундомерами. Работа обоих оплачивалась – причем достойно – Рабочей группой по стратегической разработке и внедрению библиотек в сельской местности, в которой на данный момент трудилось чуть менее четырех тысяч человек. По чистой случайности, ровно столько же библиотекарей оказались не нужны для выполнения предвыборных обещаний АКроПаСК.

Я посмотрел на собственные часы.

– Стрелки говорят, пора начинать наше шоу.

Единственный Библиотекарь сдвинула щеколду в сторону, и дверь распахнулась. Мы вошли внутрь по-военному четко, Уинстон Черчилль толкал перед собой тачку с книгами на возврат, а Мэгги Тэтчер тем временем запустила секундомер.

– Доброе утро, – поприветствовал я Единственного Библиотекаря.

– Доброе утро, мистер Мейджор, – нараспев ответила она. – Как думаете, мы успеем сегодня выполнить план?

– С такой же легкостью, с какой заключили Маастрихтский договор, – ответил я, стараясь излучать уверенность, хотя на самом деле я думал, что мы справимся с возвратами и выдачей, но не успеем оформить продления и отложенные книги. Наша команда быстро разошлась по своим местам: мистер Черчилль, миссис Тэтчер и Стэнли Болдуин отправились прямиком к стойке и передали книги Единственному Библиотекарю. Через несколько секунд воздух наполнился ритмичным стуком – тук-тук-тук, – говорившим о том, что работа пошла.

В то же время Дэвид Ллойд Джордж и Невилл Чемберлен заспешили к полкам и начали перекладывать заранее заказанные читателями книги на тачку, готовясь передать их на стойку в тот же миг, когда с возвратами, продлением и бронью будет покончено. И тогда же мистер Болдуин вместе с Невиллом Чемберленом смогут поставить возвращенные книги на полки.

– Время? – громко спросил я.

– Прошло девяносто секунд, мистер Мейджор, – ответила миссис Тэтчер.

Все шло как по маслу, пока стук печати Единственного Библиотекаря вдруг не прекратился. Это означало, что в системе произошел сбой, и одновременно с этим Невилл Чемберлен объявила, что не может найти экземпляр «Планеты людей».

– Поищите в «Авиации», отдел три-восемь-семь, – сказала Единственный Библиотекарь, демонстрируя свое глубочайшее знание классификации Дьюи.

Пока Невилл разбиралась, на своем ли месте стоит Антуан де Сент-Экзюпери, я подошел посмотреть, из-за чего застопорилась обработка возвратов. Оказалось, что произошел код 2–76: миссис Дибли задержала книгу «Генри Форд и другие примеры для подражания для озлобившейся молодежи» на восемнадцать недель дольше положенного, и Единственный Библиотекарь заполняла бланк для штрафа.