Глаза сомкнулись, и я отчетливо представил себе деревенский загон для скотины. Но, вместо овец, в нем почему-то оказались пронумерованные зеленкой свиньи. Ну, пусть будут свиньи. Первая пошла!

Хрюшка грациозно перемахнула забор и скрылась в растущих неподалеку кустах. Отлично! Вторая пошла, третья пошла…

…десятая пошла!

В загоне возникла короткая пауза, а затем, откуда не возьмись, появилась голая Кристина. Девушка перепрыгнула через ограду и стремительно побежала совершенно в другую сторону. На ее аппетитных ягодицах была нарисована аккуратная десятка – единичка на левой и ноль на правой. Цифры задорно подрагивали в такт движениям.

– Локи, козлина!

– Все, все – ухожу. Спи! – до меня донеслось мерзкое хихиканье, которое постепенно переросло в исчезающий дикий хохот.

– Акаша, родненький! Подъем! – зычный голос барыни острым копьем вонзился в мой спящий мозг.

Я с ужасом открыл глаза и обнаружил, что за окном уже рассвело. Что там у нее опять? Подметать двор заставит или будет склонять к какой-нибудь новой форме половых отношений?

– Не угадал!

– Доброе утро, Локи. – я потянулся на постели и уселся на край кровати.

– Акаша! – Марфа, как всегда без приглашения заперлась в комнату, – Там святой отец пожаловал. Говорит, обещался ты ему комиссию церковную удивить.

– Дядюшка Иннокентий мне пирожные за это купит. Целых два! – я вытянул руку вперед и показал пару пальцев.

– Вот оно как! – улыбнулась она и наклонилась к моему уху, прошептав, – Про игры с тетей им не рассказывай. Это будет нашим маленьким секретом!

Хм. Про возможность шантажа я даже как-то и не подумал. Склад характера у меня не такой, но идея весьма занимательная.

– Акакий умеет хранить секреты! – я не стал расстраивать Марфу и начал одеваться под ее пристальным взором.

Она немного понаблюдала за мной, жалостно вздохнула, понимая что в данный момент не сможет воспользоваться любимой игрушкой, и ушла в противоположный конец коридора.

– Доброе утро, Акакий! – Иннокентий ожидал меня за воротами усадьбы и встретил отличном расположении духа, хоть слегка и выдавал волнение, – Готов?

Выглядел он сегодня иначе, чем обычно. Вместо стандартной сероватой рясы, на нем была надета ослепительно белая, с нарядной окантовкой на рукавах и серебристой вышивкой на груди.

– Доброе утро, дядя Иннокентий, – поздоровался я, – Конечно готов. А разве корабль уже пришел?

– Еще плывет. Мы с тобой комиссию эту на берегу встретим, дел много у них будет. Коли подтвердится исцеление твое, так сразу мои бумаги церковные проверят, да и передадут все хозяйство здешнее новому священнику.

Вот это организация! Земной бюрократией тут и не пахнет. Не удивительно, что святая братия в этой стране является серьезной силой, с которой считается знать. Вон, даже самодурка Марфа, и та попросила не распространяться о наших с ней отношениях – явно боится. Если мне удастся добраться до столицы, то нужно будет десять раз подумать, перед тем как злить этих ребят. Будем надеяться, что мои дорожки с ними не пересекутся.

– Переживаешь, Акакий? – священника, видимо, смутил мой задумчивый вид.

– А? Нет, нет. Все нормально, отец Иннокентий. Размышлял о том, что наверное не стоит усердствовать перед этой делегацией, да лишнего чего не сболтнуть.

– Это ты правильно мыслишь, веди себя как…, – он замялся подыскивая слово.

– Как обычный ребенок?

– Да. Этого вполне будет достаточно. Ну пойдем.

Вдали показались паруса. Постепенно к причалу стали собираться люди и, судя по их немногочисленному количеству, особой популярностью этот маршрут не пользовался. По сути только барин, да несколько зажиточных крестьян, вроде родителей Федькиных друзей, могли себе позволить путешествия. Ну и туристы с материка, которых было не так много. Основное население острова волновали совсем другие заботы – выплатить оброк, накормить детей, перезимовать. А там весна и новые работы. Вечный бег по кругу.

Это было не первое судно, которое мне довелось видеть на острове, однако так близко к причалу подходить еще не приходилось. Я не был силен в средневековом кораблестроении, да и вообще ни в каком, если честно, а потому определить каравелла это, фрегат, или еще что – не мог. Для меня все корабли делились на три категории: большая, средняя или маленькая лодка. Эта была средней, все же народу на нее помещалось не так много.

Матросы, одетые в подобие синих свитеров с высоким горлом и такого же цвета штаны, отработанными движениями пришвартовали корабль, а затем скинули трап. Я вгляделся в спускающихся по нему людей и сразу же узнал среди них отряд служителей господних. Эти были наряжены в разы роскошнее Иннокентия, пестря различными побрякушками и лентами, а их лощенные важные лица мгновенно сломали мое первоначальное впечатление о Вестландской церкви. Похоже все-таки эти ребятки жируют, причем неплохо так жируют, по крайней мере на материке. А Иннокентий скорее является редким исключением, настоящим слугой господа, что сам живет по правилам, которые проповедует.