Воспользовавшись замешательством Сумка, удобно устроившегося верхом на черном человеке, этот самый человек с нелюдской силой, ребром ладони, ударил Сумка по лицу... и рванулся, оставляя солидный клок плаща на конвульсивно подергивающемся крюке.

Сумк, ослепший и почти оглохший от боли, падая все таки услышал сначала резкий свист, а потом почти одновременно: жуткий вой из оврага, и сдавленный вскрик черного человека.

Туман в овраге стал стремительно редеть, а черный человек, сделав пару неуверенных шагов, рухнул лицом вниз. В спине у него торчала короткая и толстая стрела.

Сумк, с трудом приоткрыв один глаз посмотрел сначала на поверженного незнакомца, а потом, страдальчески морщась, перевел взгляд на овраг. Туман почти полностью растаял и на той стороне оврага явственно были видны: охотник Берк, с арбалетом в руках, и бродяга, держащий в левой руке обнаженный короткий меч.

Но сам овраг был совершенно пуст.

10

Гомункулус всю свою сознательную жизнь жил в своей же банке. Циклопические стены из мутноватого зеленого стекла, исчезавшие где-то бесконечно высоко в белесом тумане, надежно отгораживали уютный гомункулусовый мирок от пугающего запределья.

Гомункулусовый предел был строго отмерен дном банки. В его, гомункулуса жизненный круг входили: крохотный участок земли, крохотный домик - похожий на лежащий на боку цилиндр и, еще более крохотное озерцо, расположенное почти по центру гомункулусовой территории.

И банка. Замкнутая стеклянная стена и стеклянное же дно, ясно видимое сквозь прозрачные воды гомункулусового озерка.

Но иногда! Перед часом F, когда у Гомункулуса совершенно портилось настроение, и все его крохотное естество охватывало тягостное неизгоняемое состояние, а в мгновенно "разбухшей" голове "поселялось" множество различных каверзных и назойливых существ, нашептывающих совершенно неожиданные слова и толкая Гомункулуса на совершенно непредсказуемые поступки, начинало казаться, что мол не он - Гомункулус владеет банкой, а банка владеет им.

Но потом наступал час F, появлялся Глаз и существа исчезали.

Умиротворенный и пустой как студент после экзамена Гомункулус заползал в свой цилиндр - спать. Сны ему не снились.

Если Гомункулус не спал и его не мучили каверзные существа, то он в такое время любил сидеть в своем озерце и млеть.

А еще, он любил бродить по кругу отмеренному дном банки и вглядываться в мутную стеклянную гладь стены. Если прижаться к стене носом, то можно было уловить смутные очертания каких-то иных банок, очевидно населенными иными гомункулусами. Но нашего Гомункулуса это не интересовало, ему нравились световые блики сами по себе.

Его вообще ничего не интересовало, кроме Глаза в час F - приносившего временное облегчение.

Ему абсолютно безразличны были все Иные Гомункулусы, даже если они действительно существовали где-то в иных банках. Его не занимали Старцы, периодически облеплявшие банку снаружи, не смотря на то, что их мутные глазки, казалось, сверлили банку насквозь.

И только одно вызывало у Гомункулуса достаточно сильное чувство чувство Беспредельного Панического Ужаса. Без сомнения это чувство внушал Гомункулусу - Черный Квадрат.

В ту же секунду, как только Гомункулус вспомнил об этом ужасе, банку хорошенько встряхнуло, и послышался глухой, но сильный удар...

В столь прекрасной, совершенной и горячо любимой стене появилась огромная трещина.

Гомункулус опасливо прижался носом к стеклу... Нет, там, кажется, все таки ничего не чернелось. Просто, уткнувшись головой прямо в стекло и безвольно раскинув руки, на земле Вне банки, лежал... Человек.

11

– Я знал, что ты плохо кончишь, Шаркан, - бродяга, он же Путник, вложил свой меч в кольцо, притороченное к поясу.

– Шарк... Шарк... Какой Шаркун?
– удивился Берк, - это Магнус колдун!

– Для вас Магнус, а для меня Шаркан, - спокойно ответил Путник, накрывая черным плащом погибшего колдуна.

– А где Уно?
– растерянно прошептал Сумк, совершенно потерявший ориентацию в событиях, лавиной обрушившихся на него в эту бесконечную ночь.

– Боюсь, молодой человек, что Уно, сейчас, вне пределов досягаемости. Но будем надеяться, что инспектор ему поможет, - с сомнением хмыкнул Путник.

– Какой инспектор?
– спросил Сумк, с трудом цепляющийся за остатки ускользающего здравого смысла.

– А тот, что прыгнул следом, - невозмутимо отрезал Путник.

Берк, на протяжении всего диалога завороженно не отрывавший взгляда от мертвого колдуна, вдруг простонал:

– Но я же не хотел!!! Я стрелял в этот проклятый кисель!

– Вас никто, собственно, и не винит, - обернулся к нему Путник. Шаркан рано или поздно кончил бы этим... Слишком он рвался к абсолютной власти. Черный Квадрат еще никому не приносил счастья.

– Какой квадрат? Причем тут власть? Кто вы? Кто такой этот Шаркан?