Шрифт:
— Ваш отец — доктор математических наук?
— Да, он профессор Коллеж-де-Франс{17} и действительный член Академии наук или что-то в этом роде… — сказала Ализа. — Стыдно… в тридцать восемь лет. Мог бы и постараться. К счастью, есть дядя Николя.
— Разве он не собирался прийти сюда сегодня? — спросил Шик.
От светлых волос Ализы исходил изумительный аромат. Колен посторонился.
— Видимо, он опоздает. Утром у него возникла какая-то новая идея. Давайте пойдем ко мне обедать, ладно? Тогда мы узнаем, во что он ее воплотит…
— Отлично, — сказал Шик. — Но если ты рассчитываешь, что я приму твое приглашение, у тебя превратное представление об объективной реальности. Тебе необходимо найти себе пару, чтобы нас было четверо. Иначе я не пущу Ализу к тебе, сам должен понимать.
— Нет! — запротестовал Колен. — Вы только послушайте!..
Но ответа он так и не услышал, потому что один непомерно высокий субъект, который вот уже пять минут упражнялся в скоростном беге, согнувшись в три погибели и весь подавшись вперед, проскочил у него между ногами, и возникшая воздушная волна подбросила Колена на несколько метров вверх. Ему удалось ухватиться за балюстраду второго этажа, он подтянулся, но не вверх, а вниз, и, упав, очутился снова рядом с Шиком и Ализой.
— Все же надо было бы запретить кататься так быстро, — сказал Колен и перекрестился, потому что конькобежец, врезавшись в стену ресторана на противоположном конце катка, растекся по ней, словно медуза, которую швырнул жестокий ребенок.
Уборщики снова взялись за дело, и один из них водрузил на месте несчастного случая ледяной крест. Пока крест не растаял, дежурный ставил пластинки духовной музыки. Потом все пошло своим чередом. Шик, Ализа и Колен продолжали кружить по льду.
IV
— Вот и Николя! — воскликнула Ализа.
— А вот и Исида{18}, — сказал Шик.
Николя еще только проходил через контроль, а Исида уже вышла на лед. Первый поднялся в раздевалку, в то время как вторая подкатила к Шику, Колену и Ализе.
— Здравствуйте, Исида, — сказал Колен. — Познакомьтесь с Ализой. Ализа, это Исида. А Шика вы знаете.
Тут все стали пожимать друг другу руки, и Шик воспользовался этим минутным замешательством, чтобы удрать с Ализой, а Колен и Исида, так и не прерывая рукопожатия, покатились вслед за ними.
— Я рада вас видеть, — сказала Исида.
Колен тоже был рад ее видеть. К восемнадцати годам Исиде удалось обзавестись каштановыми волосами, белым свитером, желтой юбкой, ядовито-зеленой косынкой, желто-белыми ботинками и темными очками. Она была прелестна, но Колен хорошо знал ее родителей.
— На той неделе мы устраиваем прием, — сказала Исида. — До случаю дня рождения Дюпона{19}.
— Дюпона? Кто это?
— Мой пудель. Я пригласила всех своих друзей. Вы придете? В четыре часа…
— С большим удовольствием, — ответил Колен.
— И приведите своих приятелей.
— Шика и Ализу?
— Да, они симпатичные… Значит, до воскресенья.
— Вы уже уходите? — спросил Колен.
— Ага, я никогда долго не катаюсь. Я и так здесь уже десять часов, пора и честь знать…
— Ведь сейчас только одиннадцать утра! — воскликнул Колен.
— А я была в баре… Привет!
V
Колен торопливо шел по наполненным светом улицам. Дул резкий сухой ветер, а под ногами хрустел затянувший лужи ледок толщиной с ноготок.
Прохожие прятали подбородки кто во что горазд: в воротники, в шарфы, в муфты, а один даже сунул свой подбородок в птичью клетку, да так, что дверца на пружинке упиралась ему в лоб.
«Завтра я пойду к Трюизмам», — думал Колен.
Это были родители Исиды.
«А сегодня вечером я ужинаю с Шиком…»
«Надо поскорее идти домой, чтобы подготовиться к завтрашнему дню…»
Он широко шагнул, стараясь не наступить на белую полосу зебры-перехода, — она показалась ему опасной. «Если я сумею сделать двадцать шагов, ни разу не наступив на белое, — подумал Колен, — то завтра у меня на носу не вскочит прыщ».
«Ах, все это глупости, идиотизм какой-то, — сказал он себе, в девятый раз наступая на белую полосу, — прыща у меня все равно не будет».
Он наклонился, чтобы сорвать голубовато-розовую орхидею, которую мороз выгнал из земли.
Она пахла, как волосы Ализы.
«Завтра я увижу Ализу…»
Эту мысль следовало гнать прочь. Ализа по праву принадлежала Шику.
«Завтра я там, наверное, найду себе какую-нибудь девушку».
Но мысли его снова возвращались к Ализе.
«Неужто они в самом деле говорят о Жан-Соле Партре, когда остаются одни?»