— Тревожные новости. Неделя — это совсем немного, — покачал головой озадаченный ведущий. — Тогда, выходит, придется экономить?

— Нет, если буря закончится раньше, чем через пять дней, — четко ответил Михаил. — Если же она продлится дольше, экономия нас не спасет. Необходимо будет получать продукты снаружи. Любыми способами.

— Ясно. Тогда последний вопрос, перед голосованием, — ведущий снова повернулся к Василию. — Что вы сделаете, победив на выборах?

— Обеспечу всем процветание, комфортные условия и нормальную жизнь, — лучезарно улыбнувшись, ответил качок. — Мы должны жить нормально. Мы все этого заслужили. И начну, естественно, с разбора завала. А после всем, кто переживет эту бурю, вручу годовой абонемент во всю сеть моих залов. Чтобы мы продолжали быть не просто товарищами по несчастью - но командой. Единомышленниками что и после бури станут действовать сообща!

— Спасибо. Изяслав?

— Я хотел бы произнести свое предложение последним. Если можно, — сказал я, передавая слово Михаилу.

— Нет, это против правил дебатов, — улыбнулся ведущий.

— В таком случае я хочу сказать, что вы все мудаки, — вернул я улыбку, оглядывая толпу. Реакция оказалась вполне предсказуема, кто-то поморщился, отвернувшись, кто-то махнул рукой. Кандидаты на выборах такое не гоорят, но мне и не нужно было чтобы меня избрали. — «Все» — это значит ВСЕ, а не только стоящие по бокам от меня. Я ходил по вашим группкам, слушал вас. И знаете что? Вы все переживаете за своих родственников. Но ни один не вспомнил о жителях соседних домов. А ведь там тоже могут быть живые. И им требуется помощь. Если вы выберите меня, то сразу после вскрытия склада я соберу команду и отправлюсь спасать людей.

— Что поставит наше выживание под еще большую угрозу. Нас тут и так сто пятьдесят ртов. Каждый новый человек — это минус продукты, — покачал головой ведущий. — Прости, Слава. Но за тебя я свой голос не отдам. Михаил Иванович, вам слово.

— Обещать? Хорошо. В соответствии с законом о чрезвычайных ситуациях, отделения внутренних войск имеют право на следующие вещи, — начальник станции поднял руку, показав растопыренный пальцы. — Организация подконтрольных добровольческих сил. С выдачей им необходимого снаряжения, вооружения и боеприпасов, если того требует обстановка.

Экспроприация любого движимого и недвижимого имущества с возмещением полной стоимости после окончания режима ЧС за счет государства, — четко и громко произнес старлей, заранее обговоренную фразу. Люди заулыбались, и я понял, что план работает. — Проведение спасательных операций. Еще раз, это все не просто мое желание. Это мои законные действия и обязанности во время ЧС. Силы в добровольческой бригаде, выполняющие прямой приказ, будут неподсудны по таким уголовным статьям, как воровство или мародерство. И главное. Когда все это закончится, вы не пойдете под суд, а сможете вернуться к своей нормальной жизни. Без последствий.

— Слова достаточно громкие, как мне кажется, — слабо возразил ведущий. — Но на этом дебаты завершаются. Пора отдать свои голоса.

Люди нестройным потоком потянулись к импровизированному пункту голосования. Обычной мусорной урне, в которой лежал прозрачный пакет. Подходя к стоящей рядом скамейке, каждый писал на небольшой бумажке имя и кидал в пакет. Видно было, что большая часть даже не стала участвовать в голосовании. Почти половина от всех выживших так и остались сидеть у тепловых пушек.

Может, не понимали, что от этого зависит их жизнь?

Неважно по каким причинам, но голосовать не шли слишком многие. А вот мои собеседники участвовали почти полным составом, как и те, с кем общались только агитаторы Васи. Я заметил, как за дальними колоннами спортсмены подгоняют людей. Кого словами, а кого и просто тянули под руки. Василий довольно потирал ладони, предвкушая полную победу. Ситуация принимала совсем скверный оборот.

Но когда голосование закончилось, и начался подсчет голосов, улыбка качка-бизнесмена померкла. Ведущий брал бумажку и показывая ее нам троим, четко называл имя. После — накалывал на один из трех гвоздей, прикрепленных к скамье. И первый десяток был за меня и Михаила. Ведущий счет мужчина все чаще оглядывался на бизнесмена и выглядел при этом не слишком уверенным. Все указывало на победу начальника станции.

— Что за бред? — шепотом спросил Василий у одного из подчиненных. — Вы куда, блядь, смотрели?

— Со всеми проговорено было. Должны были, как сказали, голосовать, — слишком громко сказал в ответ парень с наколками.

— Итак. Кхм. Результаты, — откашлявшись, проговорил ведущий. Теперь он явно нервничал, кхекая через фразу. Но нам куда важнее была его способность считать. — Третье место, Изяслав Блинков. Тринадцать голосов. Второе — Василий Бочкарев с тридцатью двумя голосами. Первое — Михаил Иванович Жгутов. Тридцать четыре голоса. С отрывом в два голоса побеждает Михаил…

— Это подлог, — с угрозой в голосе проговорил Василий. — Я требую второго тура. Разрыв всего в два голоса.

— Даже если мы пересчитаем все голоса, вы не выиграли, — сухо заметил Михаил.

— Но и не проиграл. Я, нет, мы все требуем второго тура, — твердо сказал бизнесмен. — Это прямое нарушение. Должен быть второй тур.

— Вы не победите, только покажете себя с еще худшей стороны, — улыбнувшись возразил я. — Занимались бы вместо ора реальными проблемами, могли бы и победить.