— Почему же тогда послали этих головорезов, а не сами явились?

— А может она дочка какого-то мафиози… — выдвигает невероятную теорию Рита

— Скажешь тоже. Если я была его дочкой, меня бы год не искали, — фыркаю я, застегивая молнию на рюкзаке… — И, вообще, как так получилось, что на пустой бумаге сразу же появились нужные записи?

— Это да… — задумчиво соглашается Влада. — И что ты делать будешь?

— Бежать, — пожимаю плечами, накидывая куртку.

— А как ты одна на улице. Без жилья? Скоро ночь и холодно.

Невольно вглядываюсь в сумерки за окном и содрогаюсь от страха. М-да…

— Зато живой останусь, — твердо заявляю. Быстро прощаюсь со всеми и, надев рюкзак, торопливо выхожу за дверь.

Попытка забрать паспорт проваливается с первых секунд. Возле кабинета директрисы, где хранятся все наши документы, стоит один из дядек и, словно, кого-то ждет. Впрочем, я почему-то была уверена, что моя идея с самого начала обречена на провал. Ничего, как-нибудь и так справлюсь. Главное ноги унести.

Тихо, стараясь не шуметь, пячусь назад. Хорошо, что я благоразумно решила выглянуть из-за угла, перед тем как сворачивать к кабинету. Уверена, этот бдящий страж меня вряд ли заметил.

Опрометью кидаюсь обратно по коридору и спускаюсь по ступенькам к черному выходу.

Тяжелая дверь поддается не сразу. Я нажимаю посильнее, кряхтя от напряжения.

— Ксения, ты куда? — голос за спиной раздается как гром среди ясного неба. Осторожно оборачиваюсь и сразу же облегченно выдыхаю. На меня удивленно взирает психолог. Он тоже уже явно собирается домой.

— Я… Я… Погулять решила… — понимаю, что говорю глупость, но ничего умнее в голову не приходит.

— Погулять? — явно не верит моим словам мужчина. Он подслеповато щурится, пытаясь меня пристальнее разглядеть, но без своих очков ему это не очень-то и удается.

Шанс смыться утекает, словно вода сквозь пальцы, а с ним и, судя по всему, остатки моего здравого смысла. Терять мне нечего, и я вываливаю всю правду-матку психологу: и про подозрительных хмырей, и про резкую смену настроения директрисы, и про невесть откуда появившиеся документы.

— Ты уверена? — потирает подбородок Юрий Федорович, и, обойдя меня, легко открывает дверь, выпускает наружу, а потом выходит и сам.

— Да, — убежденно киваю.

— Я так и знал, что они придут за тобой, — берет меня под руку мужчина и куда-то увлекает за собой.

— Кто? Кто это, Юрий Федорович? — я едва поспеваю за его широкими шагами.

— Садись в машину. Тебе срочно нужно скрыться, — резко приказывает всегда мягкий и интеллигентный психолог.

Послушно плюхаюсь на переднее сидение и жду, когда мужчина обойдет автомобиль и сядет за руль. Но как только он оказывается внутри машины, снова пристаю с расспросами.

— Это плохие люди, Ксения. Очень плохие. И жестокие. Они хотят тебя убить, — отвечает Юрий Федорович, плавно выруливая на дорогу. — Я должен тебя спрятать. Так просили твои родители.

— Мои родители? Вы знаете, кто они? — сердце радостно бьется в груди. — Но почему молчали? Почему сразу меня к ним не отвезли?

— Тогда было опасно, — поджимает губы психолог, и, не отрываясь, смотрит на дорогу.

— А сейчас уже нет? — удивляюсь. Что-то мне не вяжется в этой истории. Какое-то странное ощущение тревоги и предчувствие надвигающейся опасности царапает на задворках сознания, заставляя беспокойно ерзать на мягком сидении.

— Нет, — его ответы становятся односложными, а тон раздраженным.

Я прекращаю расспросы и отворачиваюсь к окну.

Сумерки за стеклом превращаются в поздний вечер. Зимой темнеет рано, хотя сейчас, ручаюсь, не позже пяти. Трасса пустынна, я, за все это время, успеваю насчитать всего лишь пять машин, двигающихся нам на встречу. За окном начинают падать огромные снежинки, которые тают сразу же, как только попадают на асфальт.

— Приехали, — спустя некоторое время объявляет психолог, останавливая машину и отстегивая ремень безопасности. Изумленно оглядываюсь, понимая, что мы находимся посреди какого-то поля. Вокруг ни души.

— Где мы? — испуганно прижимаю к себе рюкзак с вещами.

— Там где нужно, — рыкает психолог, выбираясь из автомобиля. — Выходи.

Он резко открывает дверь с моей стороны и буквально вытаскивает из машины, больно сжав руку повыше локтя.

— Что вы делаете? — в страхе пытаюсь вырваться, но куда там, хватка у мужчины стальная.

Теперь я понимаю, что, скорее всего Юрий Федорович в сговоре с этими хмырями. Только вот зачем тогда меня было увозить из приюта? А психолог между тем, невзирая на мое сопротивление, волочет меня к обочине. С ужасом смотрю на придорожную канаву, заметив на ее дне не только грязную воду, но и мусор, ошметки овощей, упаковки из-под чипсов, целлофановые пакеты и даже труп крысы.