Все следы предыдущих передвижений были изъяты из памяти аппарата. Система транспортного контроля также «не помнила» обстоятельств посещения катером неприметного ангара. Разведчица продолжала ваять свой пазл фрагментов-решений. Самое занятное, что настоящий командор по причине мертвецки пьяного состояния так и не смог вспомнить подробностей роковой для всех ночи. Записи с камер наблюдения повергли его в шок, но против неопровержимых фактов, против высокотехнологичной электроники, не попрёшь. Не маленькому человечку тягаться с превосходящим его разум в миллионы раз искусственным интеллектом системы охраны Службы — хочу заметить, совершенно непьющим! Вот и доверяй после этого непогрешимой электронике!

Мы же с девочкой несколько минут стояли, наблюдая всё ещё пребывающую в бессознательном состоянии республиканку. Фиалка первой нарушила затянувшееся молчание.

— Вот так пашешь-пашешь, не жалея себя, а потом тебя свои же…

Тут же стала понятна причина странного нелюдимого состояния разведчицы. Эка как её задело случившееся с боевой сестрой! Нет, этого так оставлять нельзя. Я поспешил сграбастать гибкое тельце в объятия, прижал к себе; буквально силой заставил милую головку примоститься на груди; принялся гладить разметавшиеся без контроля полей шикарные каштановые пряди.

— Ну-ну, девочка, не надо! Это война. А на войне иногда попадают под дружественный огонь. Попадают и обычные военные, а особенно — разведывательно-диверсионные части. Просто это не принято афишировать. По крайней мере, на моей планете так. Главное, ваш подвиг помнят и ценят те, кто знает.

— Ценят?.. — разведчица всё же вывернула голову из моего захвата и воззрилась на меня своими жёлтыми, натурально кошачьими, глазищами.

— Да. Ведьма наверняка ценит. Я ценю. Республика ценит. Вы сами цените.

— Знаешь что, кот… — протянула вдруг эта женщина, и кошачьи повадки наряду со взглядом проступили во всём её облике. — А утешь-ка ты Стефи!

— Что? — опешил я. — Она же без сознания!

— Она обколота химией. У неё на много порядков повышена чувствительность. Если ты сейчас войдёшь… Поверь, её бессознательность долго не продлится, — глазки разведчицы задорно блеснули.

— Я как-то не привык вот так… Она же невменяемая — бревно бревном. Да и испугаться может. Так нельзя.

— Послушай, мальчик. Ты же даже не представляешь, что сейчас с ней творится. А я знаю. И знаю, что именно ей нужно в такой момент. У нас в Республике одно универсальное средство против любых душевных расстройств. Знаешь какое?

— Догадываюсь: секс.

— Оно самое. Давай, не тушуйся, проведи своей девочке… техобслуживание.

— Запомнила?

— Такое не запомнишь! Пол дня хихикала, стоило вспомнить твои слова!

— И как ты это себе представляешь?

— Послушай, милый. Давай без этого. Прошлый раз, на базе, ты отлично ориентировался в обстановке. Прекрасно знал, что и куда нужно вставлять и кому что при этом делать… — опять бесенята во взгляде. — Но я, так уж и быть, помогу.

С этими словами фиалка принялась расстёгивать магнитную застёжку моего кителя. Очень аккуратно и целеустремлённо.

— Не стоит оставлять на ткани биологические следы, — пояснила разведчица, заметив мой интерес. — Мне ещё возвращать форму хозяину. Очередная предосторожность.

— Предлагаешь мне щеголять по городу в чём мать родила?

— Это было бы забавно, — смерила меня изучающим взглядом прелестница. — И очень эротично. Но щеголять тебе нигде не придётся. Ты поедешь со мной и Стефи. Да и как иначе, если всю дорогу мы будем трахаться?..

Строгий плащик был отброшен в сторону водительского сиденья, открывая взгляду очередной фривольный наряд. Даже не платьице, а скорее бесстыдный пеньюар. В милую беленькую сеточку, со вставками сиреневых кружавчиков и, в цвет им, фрагментами полупрозрачной ткани. Трусики у девочки тоже оказались весьма и весьма… В этот раз кружева лишь обрамляли просвечивающуюся сеточку с крупными ячейками, не скрывающую вообще ничего.

— Это всё ради меня? — дошло, наконец, до сознания, когда я обрёл дар речи и смог оторваться от овеществлённого соблазна великолепно поданного женского тела.

— Понимаешь? Ценишь? Что ж, так даже лучше, — хищно улыбнулась республиканка, и с силой толкнула в грудь, подталкивая к ожидающему нас ложу. — Только смотри, сначала её!

Такая удивительная сестринская забота умилила и растрогала.

— Фиалка, ты прелесть! — не удержался я от комплимента, а заодно и от короткого поцелуя в губы. Пришлось даже преодолеть сопротивление недовольной подруги, но оно того стоило.

И вот я нависаю над такой хрупкой и уязвимой Нимфой, отчего сердце заходится в пароксизме нежности. Совершенно не хочется давить или брать, не хочется опошлять такой миг сексом — хочется просто обнять, отгородить это удивительное создание от всего остального враждебного мира. Но фиалка бдит. Эта бестия уселась в изголовье разложенных сидений ложа, поджав под себя одну ножку, другую же выставив коленом вверх. Стройные ножки образовали прямой угол, в вершине которого призывно светилась прозрачная сеточка трусиков. Стоит ли говорить, что с таким видом все мои высокие материи пасовали, разбиваясь о мирские соблазны?.. И ведь разведчица специально так села, специально провоцирует, а чтобы наверняка, ещё и добавляет имплантом — легонечко, но вполне достаточно в ситуации шаткого равновесия, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.