– Я ванну наберу, полежи пока, — поцеловал в припухшие губы.

Угукнула и закрыла глаза.

— Риш, пойдем мыться, — выдернул из дрёмы любимый голос. Самой идти не дал, отнес на руках.

Оставшись одна, как просила, осмотрела себя внимательнее. Еще утром была девчонкой, а теперь стала женщиной. А внешне совсем ничего не изменилось. Даже хихикнула нервно, словно ожидала увидеть не себя, а кого-то другого. Вот же дурочка! Как была глупышкой, так и осталась.

Нет, я совершенно ни о чем не жалела. Наоборот, очень радовалась, что Глеб стал моим первым мужчиной, позаботившись обо мне. Не затягивая, забралась в воду. Тело расслабилось, пусть и между ног немного тянуло и саднило. Заживет. Крови выделилось немного, так что бояться нечего.

Помывшись и надев халат, нашла Глеба в кухне. Он уже сварил мой любимый кофе и даже зефирки достал. Улыбка сама расползлась по лицу от такой заботы.

— Ух-ты, спасибо!

— Как ты себя чувствуешь? — осмотрел меня всю от макушки до пальчиков ног. Серьезный весь.

— Хорошо.

Пригляделась к мужчине. Он успел полностью одеться, пока я мылась. Да и чашка кофе сварена только одна.

Улыбнулась уже не так уверенно и расслаблено, решившись уточнить:

— А ты уже уходишь?

— Да, ненадолго. — приподнял моё лицо за подбородок и поцеловал в губы.

— Ладно. — кивнула, соглашаясь. — Тогда пойдем, провожу?

— Риш, я скоро вернусь. — прищурился Глеб.

Опять растянула губы и кивнула.

— Я поняла. Хорошо.

Заперла за ним дверь и, прислонившись к ней спиной, съехала на пол. Надо ему. Ну и ладно! Пусть идёт. А я всё равно ни о чем не жалею! Улыбнулась и стерла слезинку, побежавшую по щеке.

А потом пошла на кухню и, не торопясь, выпила кофе, приготовленный моим первым мужчиной. И даже зефирку съела, что заботливо положили на блюдечко.

В комнате содрала белье с постели и отправила в стирку. Хотела чистоты и свежести. А не пытаться уловить запах Миллера, обнюхивая покрывало и подушки, как ненормальная.

Дала Глебу час на его «недолго», но так и не дождалась. Потому надела коротенькое бело-розовое платье, сняла повязку с ноги, обула балетки и пошла в магазин. Решила купить себе бутылку шампанского и клубники. Сегодня нарисовался шикарный повод. Как никак, женщиной можно стать только один раз в жизни.

По дороге не спешила, боялась напрягать ногу и замедлить выздоровление. Хотелось уже выйти на работу, а не отсиживаться дома. Звонок мобильника заставил вздрогнуть. Неужели Глеб решил про меня вспомнить?

А, нет… Не он.

— Привет, Илья.

— Привет. Марина, когда мы сможем увидеться? — завел он старую песню, что начал в пятницу.

— Я же тебе уже говорила, что не вижу в этом смысла.

— Марин, не руби с горяча. Я же извинился и признал свою ошибку. Давай встретимся и попробуем начать всё сначала.

— Илья, это глупость. Три года прошло. Какое начнём сначала?

— Я изменился. Ты это понимаешь? И больше так с тобой не поступлю. — Илья буквально рычал в трубку, пугая агрессией.

— Нет. Не хочу. Извини, мне пора.

— Марина!..

Сбросила звонок.

Боже, что же его так переклинило? Как начал названивать с пятницы, так и не переставал. Совсем меня на слушал, когда просила не беспокоить.

Опять мелодия мобильного. Снова он. Отключила звук на телефоне и бросила его в сумку. Не буду отвечать.

Минут за пятнадцать доковыляла до магазина. Еще полчаса внутри. Пока выбирала, чем себя порадовать. Пока к кассе очередь выстояла. Вечер вторника. А желающих закупиться довольно много. Да я и не торопилась, потому не дергалась. Назад тоже шла не спеша. Открыла по дороге мороженое и, посидев на лавочке, его скушала. И после этого похромала домой.

Проскочив дворами, остановилась у двери подъезда, роясь в рюкзаке. И не сразу среагировала на звук открытия двери. Вытащила ключи и только тогда заметила мужские кроссовки рядом с собой.

Хмыкнула, вспомнив, как первый раз увидела Глеба.

— Маленькая, я тебе жопу надеру! — низкий рык с хрипотцой вызвал не только мурашки по коже, у меня все волоски на теле дыбом встали. Даже на шаг назад шарахнулась, испугавшись.

Пакет у меня из рук перехватили вовремя, иначе бы бутылку разбила.

— А ты здесь чего? — задала, кажется, самый глупый вопрос из всех возможных.

Если судить по лицу Миллера, то точно «самый». Могла не сомневаться.

— Дома поговорим, — опять рыкнул злой мужчина и кивнул головой в сторону открытой подъездной двери.

Молчали оба. Пока шли по лестнице. Пока ждали лифт. Пока поднимались. Пока открывала дверь. И даже ее запирала и снимала балетки в полной тишине.

Посмотрела на Глеба. Серьезный. Хмурый. Челюсти сжал так, кто желваки перекатывались. Перехватил за руку, потянул в комнату и, сев, затащил к себе на колени. Лицом к лицу.