Я тоже рассматривала Глеба. Высокую поджарую фигуру, мускулистое тело, серьезное лицо, которое могло напугать мрачным взглядом карих глаз, а могло согреть теплой улыбкой, крепкие сильные руки. Но ошеломляло не это, а то, как легко он смог пошатнуть мои убеждения.

Чтобы я, да сама, набрасывалась с поцелуем на мужчину? Та, которая считала поцелуй необходимостью, неприятным обменом микробами, механическим процессом, не отключавшим мозг от испытываемого наслаждения, а заставлявшим отсчитывать секунды, когда же эта экзекуция закончится. Та, которая позволяла себя целовать, только расслабив тело и просто подчинившись, потому что так принято. Та, что даже с любимым человеком, которым собиралась прожить всю жизнь, не могла понять того кайфа, который испытывали люди, облизывая друг друга и впиваясь в засос. Та, что вместо поцелуя с языком, который и не получался толком, просто чмокала в щеку или губы, как описала этот процесс однажды подруга — «просто клюнула».

Никогда такого не было! Я ненавидела поцелуи! Всегда.

Ну ладно, не всегда. Поцелуи Ильи были вполне ничего. Почти приятно, и без негатива. Однако, в голове всегда крутилось, как и что следует сделать, чтобы было правильно. И понравилось партнеру. Просто техничные движения. Механика. Сама, не получая того дикого удовольствия, как описывали подруги или героини книг, я вполне могла расслабиться в объятиях любимого, и этого мне было достаточно. Да, мне. А вот второй стороне?

Сейчас я смотрела на Глеба и ничего не понимала. Или понимала слишком много и хорошо. Было ощущение, что я проснулась только что, или даже не так, проснулся мой организм, который среагировал на этого мужчину не привычным для меня образом — позволил себя целовать, а сам вступил в игру, сам участвовал в процессе, расслаблялся и наслаждался, отключив голову, отбросив мысли и доводы.

И это ставило в тупик. И рождало очень важный вопрос, ответ на который следовало обдумать в одиночестве. Потому что он менял мой старый мир, мой взгляд на прошлое, точнее открывал глаза на ранее незаметное и казавшееся несущественным. Но теперь вдруг ставшее очень важным и принципиальным.

— Ты выглядишь шокированной, — заставил вынырнуть из своих мыслей голос Глеба. — Всё в порядке?

— Да. Почти. — кивнула. — Не ожидала просто.

— Просить прощения не буду. — улыбнулся, опять подойдя ближе и коснувшись щеки.

— Хорошо.

Чувствовала, что близость Глеба влияла на меня совершенно неправильно. Сопротивляться не хотелось, да и не получалось.

— И избегать меня не будешь.

— Не буду.

— И на звонки ответишь.

— Отвечу.

— А на свидание приглашу — пойдешь.

— Пойду, — кивнула, и только потом спохватилась. — То есть?

— В эти выходные мы пойдем с тобой на свидание, куда — решим позже, но… согласие твоё у меня уже есть! Не отвертишься! — щелкнул пальцем меня по носу, да еще и хмыкнул.

— Я…, - хотела сказать, что подумаю.

Однако, Глеб уже всё решив и не давая шанса возразить, снял меня с тумбы и за руку потащил в дом.

— Без вариантов, Маришка! Пошли меня провожать.

Поведение Глеба очень напоминало тактическое отступление. Добился нужного результата задавив фактами, и пока вторая сторона не одумалась, самоустранился.

— Спасибо еще раз за прекрасный ужин! — притянул ближе к себе уже в коридоре и поцеловал… в щеку. Кажется, Глеб понял, что мой шок не совсем прошел и дальше давить не стал. И от этого стало как-то теплее и легче на душе.

Убрав оставленные на балконе бокалы, включила на телевизоре МУЗ-канал и завалилась на диван.

Хотелось просто расслабиться и угомонить мысли, скакавшие в голове подобно стаду бешенных белок.

Воспоминания о последних месяцах в родном городе уже стремительно утаскивали в прошлое. Но, что удивительно, сегодня я не ощущала себя участником тех событий, преданным, обиженным, но упорно пытающимся найти причины, чтобы остаться с любимым человеком, склеить разбитую чашку. Сейчас впервые моя роль состояла в другом, я была сторонним наблюдателем, наделенным холодной головой и аналитическим умом, позволявшим видеть и понимать гораздо больше, чем всё время до сегодняшнего вечера.

В жизни в маленьком городке были как свою плюсы, так и свои минусы. Относительно небольшой городишко, каких на просторах нашей Родины насчитывается не одна тысяча, жил тихой и мирной жизнью, ну почти. И даже наличие не менее девяти школ позволяло нам, сначала подросткам, а потом уже и полноценной молодежи, хорошо знать друг друга, если и не близко, то в лицо так уж точно. Как говорят, заочно. Обычно все гуляли своими отдельными компаниями, разделяясь даже не по интересам, а территориально.

Довольно старый городок, по мере разрастания делился на отдельные части, переименованные местным населением для удобства в «Штаб», «Арбат», «Центр», «Сельмаш», «Молодежка», «Ботаника», «СтАрики» и некоторые другие за счет объектов, расположенных на их территории. Деление городка на районы началось далеко до нашей юности и больше заботило тогдашних парней, так не редко можно было услышать новость о том, что «Штаб» вчера дрался с «Молодежкой» или что-то подобное. Девчонки всегда старались в это особо не вникать. Но и в их разговоре не редко проскальзывало, к примеру: «Вчера познакомилась с парнем, он из СтАриков».