Наступило еще более длительное молчание, и Адриана пожалела, что вообще позвонила.

— Извини. Наверное, мне не надо было звонить… Я просто подумала… И вдруг прозвучал вопрос:

— Он нормальный?

О том же спрашивала ее мать, вопрос был обидный.

— Да, он здоров, — сказала она тихо, — и очень красивый.

Несколько нерешительно Стивен поинтересовался:

— А как ты? Это было ужасно? Этот вопрос прозвучал как во времена их супружеской жизни.

— Да нет, ничего.

Не имело смысла объяснять ему, как это было. Было гораздо труднее, чем Адриана думала, но теперь, когда она держала на руках Сэма, все уже не казалось таким страшным.

— Малыш того стоит, — сказала она и, подбирая слова, добавила: — Я хотела позвонить… Я просто подумала… Я знаю, что ты подписал те бумаги, но я хотела дать тебе шанс увидеть его, если ты захочешь…

Мало кто из женщин проявил бы такое великодушие, но Адриане оно было свойственно.

— …Я просто подумала, что сообщу тебе, на случай если…

Стивен прервал ее:

— Да, я бы хотел.

Ацриану ошарашил его ответ. Она всегда собиралась предложить ему эту возможность, но в действительности никогда не ожидала, что он ею воспользуется.

— Где ты?

— В «Седарс-Синай».

— Я заеду сегодня утром, — сказал он и как-то странно, задумчиво спросил: — А имя у него есть? Адриана кивнула и почти шепотом произнесла:

— Его зовут Сэм.

По щекам у нее текли слезы. Она такого не ожидала, и поэтому расстроилась. Она не видела Стивена с июня, когда он от нее ушел. А теперь он хочет увидеть своего ребенка.

— Поцелуй его от меня. До встречи.

Эта фраза шокировала Адриану еще больше. Стивен произнес ее совершенно иначе, очень мягко, и Адриана вдруг испугалась его визита. Она лежала и думала об этом все утро, прижимая к себе малыша, который спал и даже ни разу не шевельнулся. Был почти полдень, когда она услышала, что дверь открывается, повернула голову и увидела Стивена: в серых слаксах, голубой рубашке и блайзере. Волосы у него были длиннее, чем прежде, лицо загорелое и вид еще более привлекательный, чем когда-либо.

— Привет, Адриана, можно войти?

Он нерешительно стоял у двери.

Адриана кивнула, стараясь сдержать слезы, но ее усилия были напрасны — пока Стивен приближался, они текли и текли по щекам. Она вдруг вспомнила, как сильно когда-то любила его, какие надежды питала, как верила, что их брак — на всю жизнь, и какой несчастной и одинокой себя чувствовала, когда он ушел.

Вначале Стивен глядел только на Адриану, ей он принес большой букет желтых роз, и, только подойдя к кровати, внезапно увидел малыша, завернутого в голубое одеяльце, с личиком, похожим на розовый бутон.

— О, Господи!.. — воскликнул Стивен, не отрывая глаз от малютки. — Это он?

Адриана кивнула и сквозь слезы улыбнулась этому глупому вопросу.

— Правда, он красивый?

На этот раз кивнул Стивен, и.слезы выступили у него на глазах.

— Какой же я был дурак…

Именно эти слова Адриана себе представляла, но не думала, что они будут в самом деле произнесены.

Она, кивая головой, расплакалась. Конечно, он ошибался, но никто не смог его вовремя разубедить. Это пытался сделать его адвокат, но ничего не добился.

— Я думаю, ты просто был очень напуган.

— Да, конечно. Я просто не мог себя представить отцом, человеком, способным на жертвы, необходимые ради детей. Я и сейчас не могу себе этого представить, — честно признался Стивен.

Но он был потрясен, видя малыша. Своего ребенка. Свое создание.

— Какой красивый, правда? — тихо произнес он, приглядываясь к сыну, а потом поднял глаза на Адриану и сухо, по-деловому спросил: — Тебе в эти месяцы, наверное, было сложно?

Адриана кивнула, не желая рассказывать ему про Билла. Стивена это не касалось.

— Где ты живешь?

Странно было, что он задал этот вопрос. За все время Стивен ни разу не поинтересовался, где она и как живет. А теперь вдруг проявил заботу. Но проявил ли?

— По тому же адресу, на другом конце, комплекса, — ответила Адриана туманно.

Стивен решил, что она купила себе там что-то поменьше за свою долю от их проданной квартиры.

— Замечательно.

Стивен опять устремил взгляд на сына и осторожно потрогал его маленькие пальчики:

— Он такой маленький…