Внутреннее устройство особняка поражало богатством отделки. Холл был огромным. Что было в нём примечательно? Огромная лестница на второй этаж, огромный камин, рядом с которым стоит бочонок с «Летучим порохом». А дверь слева, видимо, ведёт в гостиную.

— Гавен на третьем этаже в своём кабинете, Пирки, — обратилась Ризида к эльфу.

Эльф быстро схватил меня и снова меня утянуло. Очутился я в большом кабинете. Внутреннее убранство кабинета так и говорило «смотрите, какой я богатый!» Огромный рабочий стол, заваленный письмами, газетами, книгами. Не смотря на кажущуюся заваленность — всё лежало на своих местах, в своеобразном порядке. Шторы закрывали окна, видимо, дед любил мрачность. У стен стояли шкафы с книгами. На отдельном столе — лежала огромная, закрытая, книга, на которой была надпись «Гроссбух». А на одной из стен был вышит родовой гобелен.

В зависимости от связи существовали соответствующие нити. Красная нить — значила мужей/жён. Зелёная — братьев/сестёр. И синяя — детей. Я присмотрелся к гобелену. От имени «Гавен Булстроуд» — тянулась зелёная ниточка к имени «Виолетта Блэк». А ещё — ниточка от имени Септимуса Уизли — тянулось к имени моей бабушки Ризиды Булстроуд, которое соединялось алой нитью с именем Гавена. От него шло пять нитей. Оруэлл Булстроуд, старший сын, судя по всему, был женат на Раиле Бёрк. От него шла линия к их дочери Маре. Второй сын — Райс женат не был. Первая и старшая из дочерей вышла замуж за Паркинсона, а средняя — за Бруствера. А вот имя моей матери было: Маргарита Рэйдж, которое красной лентой соединялось с моим отцом: Гаррисоном Рэйджем.

— Интересно, не правда ли? — прозвучал хриплый голос моего деда с софы. — Это — семейное древо Булстроудов. Как видишь — мы невероятно знатный род.

Я промолчал и уставился на деда.

— Александр, — начал он. — Я знаю, что ты понимаешь меня, не надо корчить из себя ребёнка. Волшебников не удивить ранним взрослением детей, периодически проскакивают, — он прикрыл глаза, — такие гении, как ты. Ты не только способен контролировать свои магические выбросы, обладая невиданными талантами, но ещё ты умнее своих лет, я бы сказал — взрослее. Хочешь отыгрывать маленького, замкнутого ребёнка — играй на публике, при мне можешь не скрывать свою натуру.

Раскусил, собака… Впрочем — Гавен довольно стар, обмануть такого человека?

— Как вы догадались, дедушка? — спросил я.

— Твои глаза. Когда ты применяешь свою способность устрашения, ты намеренно разводишь в сторону глаза, как будто навыкате смотришь на всех. Такое ты делаешь намеренно. Ты не только знаешь, как применять свои особенности, но и делаешь это осознанно. Видимо, ты знаешь про свои способности... Расскажи, что ты умеешь.

— То, что ты назвал — устрашение. Это не так… Я могу — заставить живое существо потерять сознание, — сказал я, — я так сбивал мух.

Самое тупое применение Королевской Воли было зафиксировано мной в три года, когда я начал отрабатывать её на редких насекомых. К сожалению, на волшебниках действовало только устрашение. Что Гаррисон, что Маргарита — лишь выхватывали палочки.

— А почему это не работает на людях? — спросил Гавен. — Видимо — ты ещё слишком слаб, — завершил он.

И ведь не поспоришь! Детское тело накладывает кучу ограничений. Физические — лишь часть. Физические ограничения я бы не преодолел. Вряд ли я вообще достигну своей формы, так что я сосредоточился на возвращении себе способностей воли в первую очередь.

— Плюс моё предвиденье. Я могу применять его осознанно, — сказал я, — да я знаю, что ты скажешь. Нет, оно проявляется не спонтанно. И не больше, чем на пять секунд, хотя думаю, что ты прав, дедушка, увеличить временной промежуток можно, но пока мне это не удалось.

— Невероятно, — только и проговорил он, — осознанное применение. Предсказатели... Большинство предсказателей всю жизнь тренируются, чтобы тренировать свой дар, заставить его работать по приказу… А ты… В детстве!

Я улыбнулся.

— Понятно, — кивнул дед, — что же. Раз я обещал Гаррисону сделать из тебя аристократа, значит сделаю. Ха-ха-ха-ха, — резко он расхохотался, — это будет весело! Вот с чего мы начнём — первая половина дня — теоретическая подготовка. Аристократ — вхож в высшее общество! Значит, ты должен вести себя соответствующе. Вторая половина дня — практика. Танцы, а с шести лет — фехтование… Я сделаю из тебя идеального аристократа! А мага из тебя сделают в Хогвартсе, хотя базу я в тебя вобью!

***

А я-то думал, что он будет со мной делать... Как выяснилось, дед со мной — почти ничего не делал, оставив меня на откуп репетиторам. Танцы мне преподавала женщина средних лет, по строгости я бы выделил ей почётное второе место. Всё же до Цуру-сан — ей далековато. Осанку выбивали, в прямом смысле слова. Я привык ходить, как удобно, а мне тут говорили- спину ровно держи даже дома.

Вместе с этим с шести лет начали меня учить ещё и математике, языку. Били по рукам, пытаясь заставить писать красивые буквы. Учили манерам и этикету. Но самое моё любимое занятие — фехтование. Волшебной палочкой надо правильно взмахнуть, тут нужна правильная координация движений и так уж совпало, что фехтование её развивает. Вот где я отыгрался на всех…