Дэвид спокойно сел на кровать. В одной руке он по-прежнему сжимал свою маску. Замечание Макиана о Совете показало Дэвиду, что он недолго будет оставаться в заключении. А пока пусть события развиваются.

Он снова спросил:

— Так при чем тут Совет?

Но можно было и не спрашивать. Снаружи послышался шум, и в комнату с воплем стремительно влетел человек:

— Где Уильямс?

Это был сам Верзила, большой, как жизнь, которая, впрочем, не так уж и велика. Он не обратил внимания ни на кого, кроме сидящего Дэвида. Заговорил быстро, прерывисто:

— Я ничего не знал о пыльной буре, пока не оказался в куполе. Кипящий Церес, тебя должно было поджарить! Как ты выкарабкался? Я… я… — И тут вдруг он заметил положение Дэвида и в ярости обернулся: — Кто это, во имя космоса, его связал?

К этому моменту Хеннес пришёл в себя. Он схватил Верзилу за воротник комбинезона и грубо дернул, так что чуть не поднял его маленькое тело:

— Я говорил тебе, слизняк, что случится, если снова поймаю тебя здесь!

Верзила закричал:

— Отпусти, мягкоротый подонок! Я имею право находиться здесь. Даю тебе полторы секунды, или будешь отвечать перед Советом Науки.

— Ради Марса, Хеннес, отпустите его, — попросил Макиан.

Хеннес выпустил воротник:

— Убирайся отсюда!

— Ни за что в жизни. Я уполномоченный представитель Совета. Прибыл вместе с доктором Сильверсом. Спросите его.

И он указал на высокого худого человека, показавшегося в двери. Имя подходило ему [1] — волосы его были серебристо-белыми и усы — того же цвета.

— Если позволите, — сказал доктор Сильвере, — я принимаю на себя руководство. Правительство в Интернациональном Городе объявило чрезвычайное положение, и с этого момента все фермы находятся под контролем Совета Науки. Я сам буду контролировать ферму Макиана.

— Я ожидал чего-нибудь подобного, — с несчастным видом пробормотал Макиан.

— Снимите наручники с этого человека, — приказал доктор Сильвере.

— Он опасен, — возразил Хеннес.

— Ответственность беру на себя.

Верзила подскочил и щелкнул каблуками.

— С дороги, Хеннес.

Хеннес побледнел от гнева, но не сказал ни слова.

Спустя три часа доктор Сильвере снова встретился с Макианом и Хеннесом в личных помещениях Макиана. Он сказал:

— Мне нужны данные о продукции фермы за шесть последних месяцев. Я хочу встретиться с вашим доктором Бенсоном в связи с его попытками раскрыть тайну пищевых отравлений. У нас шесть недель для решения проблемы. Не больше.

— Шесть недель? — взорвался Хеннес. — Вы хотите сказать «один день».

— Нет, сэр. Если до окончания срока ультиматума у нас не будет ответа, весь экспорт продовольствия с Марса прекращается. Мы не сдадимся, пока остаётся хоть один шанс.

— Клянусь космосом! — сказал Хеннес. — Земля умрет с голода.

— Не за шесть недель, — ответил доктор Сильвере. — На это время с введением регулирования запасов хватит.

— Будет паника, бунты, — сказал Хеннес.

— Верно, — мрачно согласился доктор Сильвере. — Это будет не совсем приятно.

— Вы уничтожите фермерские синдикаты, — простонал Макиан.

— Они в любом случае будут уничтожены. Доктора Бенсона я хочу увидеть сегодня вечером. Завтра в полдень у нас будет четырёхстороннее совещание. Завтра в полночь, если к тому времени на Марсе и в Центральной лаборатории на Луне ничего не будет найдено, эмбарго вступает в силу, и начнутся приготовления к всемарсианской конференции представителей синдикатов.

— А это зачем? — спросил Хеннес.

— У нас есть основания полагать, что тот, кто скрывается за этим безумным преступлением, тесно связан с фермами, — ответил доктор Сильвере. — Преступники слишком много знают о фермах.

— А как насчёт Уильямса?

— Я допросил его. Он подтверждает свой рассказ. Согласен, достаточно странный. Я отправил его в город, там его будут допрашивать подробнее; если необходимо, под гипнозом.

Прозвучал входной сигнал.