Вторым на его корабле был Харриг Зайон. Держался он отчуждённо. Не повторял своей попытки переманить его на сторону Сириуса, и Дэвид не мог на него обижаться. Он спросил Зайона, является ли, по его мнению, Девур образцом высшей расы, проживающей на внешних планетах.

Зайон неохотно ответил:

— Девуру не хватает дисциплины и опыта службы. Он слишком эмоционален.

— Ваш коллега Йонг, кажется, так не считает. Он не делает тайны из своего мнения о Девуре.

— Йонг… представляет крайние взгляды сирианцев. Шрам на его руке появился во время беспорядков, которые сопровождали приход к власти нынешнего председателя Центрального правительства.

— Дяди Девура?

— Да. Служба выступила на стороне прежнего председателя, и Йонг подчинился приказам. В результате при новом режиме его не стали повышать. Да, его прислали сюда для участия в конференции, но он полностью в подчинении Девура.

— Племянника председателя?

— Да. Йонгу это не нравится. Йонг не понимает, что служба — орудие государства, она не вмешивается в политику и не склоняется на сторону той или иной группы или отдельных правителей. Но во всех остальных отношениях он образцовый офицер.

— Но вы не ответили на вопрос, считаете ли Девура образцом новой элиты.

Зайон гневно ответил:

— А у вас на Земле? Неужели не бывало плохих правителей? И даже преступных?

— Сколько угодно, — признал Старр. — Но население Земли неоднородно, мы сильно различаемся. И ни один правитель не сохранит свою власть, если не достигнет компромисса со всеми. Правители компромиссного типа не динамичны, но они и не тираны. На Сириусе вы выработали однообразие, и правитель может доходить до любых крайностей в этом однообразии. Поэтому у вас автократия и применение силы в политике — не кратковременные эпизоды, как на Земле, а правило.

Зайон вздохнул, и прошло несколько часов, прежде чем он снова заговорил с Дэвидом. Уже показался на экране Мимас, началось торможение.

Зайон спросил:

— Скажите мне, член Совета… Спрашиваю вас именем вашей чести. Это какая-то хитрость?

Внутри у Счастливчика всё напряглось, но ответил он спокойно:

— Что вы имеете в виду?

— На Мимасе действительно есть член Совета?

— Да. А чего вы ожидали? Что у меня там установка, которая разнесет нас в клочья?

— Что-то вроде этого.

— И что я этим выиграю? Уничтожу один сирианский корабль и десяток сирианцев?

— Вы спасете свою честь.

Дэвид пожал плечами.

— Мы заключили сделку. Внизу член Совета. Я выдам его вам, и он не будет сопротивляться.

Зайон кивнул.

— Хорошо. Вы всё-таки не станете сирианцем. Лучше вам оставаться землянином.

Старр горько улыбнулся. Вот в чём причина дурного настроения Зайона. Чувство чести у него протестовало против поведения Дэвида, хотя Сириус от этого и выигрывал.

На Земле в Центр-Порту Интернационального Города Гектор Конвей, глава Совета Науки, ждал отправки на Весту. Он не разговаривал непосредственно с Дэвидом с того момента, как «Метеор» скрылся за Гидальго.

В капсуле, которую доставил капитан Бернольд, содержалось короткое специальное сообщение, проникнутое обычным для Счастливчика здравым смыслом. Единственный возможный выход из сложившейся ситуации — созыв межзвёздной конференции. Президент понял это сразу, и, хотя члены кабинета проявили большую неуступчивость, он их переубедил.

Даже Сириус (как и предсказывал Дэвид) сразу одобрил эту меру. Но ясно было, что правительство Сириуса стремится к провалу конференции и войне на своих условиях. И внешне всё было на стороне Сириуса.

Именно поэтому необходимо было как можно дольше хранить всё в тайне от общественности. Если подробности будут сообщены по субэфиру без соответствующих разъяснений и подготовки, негодующая публика поднимет крик, который неизбежно перерастет в войну против всей Галактики. Созыв конференции сделает положение ещё хуже, поскольку будет интерпретирован как предательский и трусливый шаг со стороны Земли.

Но полная тайна была невозможна, и пресса сердилась, получая выхолощенные правительственные сообщения и коммюнике. Положение с каждым днём ухудшалось.

Президенту нужно было каким-то образом продержаться до начала конференции. И всё же, если конференция не удастся, нынешняя ситуация покажется раем по сравнению с тем, что начнется тогда.

В последующем всеобщем негодовании не только начнется война, но и будет распущен Совет Науки, и Земная федерация утратит своё самое мощное оружие в тот момент, когда будет больше всего в нём нуждаться.