— Пить, — сумел прохрипеть я.

— Очнулся? Сейчас полы подсохнут и доктора позову, — объявила грузная тетка и покинула палату.

Могла бы и дать водички-то, пусть даже из своего грязного ведра! Но почему дар не борется с повреждениями? Хотя, о чем это я? Организм истощен, необходима энергия, которую беру из живых растений, а меня в лучшем случае колют химией, в которой нет ни грамма нужных ингредиентов. Все запасы дар исчерпал и очень меня порадовал, что на мой призыв сумел откликнуться.

— Что тут у нас? — зашел в палату доктор в мятом халате и со стетоскопом на груди.

— Пить, — вновь попросил я.

— Анечка, смочите губы больному, — указал врач медсестре и веки мне оттянул, всматриваясь в глаза. — Боль чувствуешь? Как зовут и что случилось помнишь? Какой сегодня год? Где находишься? — задал он перечень вопросов.

Медсестра, молоденькая девчонка, приложила к моим губам смоченный бинт и несколько живительных капель попали в пересохшее горло.

— Физраствор уже ставили? Обезболивающе делали? — посмотрел врач на Анечку.

— Семен Петрович, в назначении ничего не сказано, а на смену только-только заступила, — стала та оправдываться.

— Бардак! — беззлобно сказал доктор и приказал: — Сделай парню, что велел, он с того света выкарабкался, не стоит его туда вновь отпускать.

— Уже иду, — кивнула медсестра и неспешно покинула палату.

Гм, она явно торопиться не собирается. Неужели думает, что и в самом деле могу умереть?

— Так-с, вернемся к нашим вопросам, — посмотрел на меня Семен Петрович, которому уже лет под шестьдесят, но выглядит этаким крепышом. — Говорить тебе тяжело, поэтому вновь повторю, а ты уж, будь любезен, постарайся ответить, хотя бы моргая. Медленно глаза прикрыл — да, два раза быстро моргнул — нет. Понял?

— Угу, — прошипел я, а потом медленно моргнул.

— Вот и хорошо! — улыбнулся врач. — Долго пытать не стану. Боли есть?

Глаза прикрыл и про себя усмехнулся. Он что не понимает, в каком я состоянии и как тут может переломанное тело не болеть?

— Очень хорошо! — чему-то обрадовался доктор, а потом объяснил: — Вот если бы не ощущал ничего, то могли нервные окончания пострадать и ты бы стал инвалидом.

Пару минут он уточнял про руки ноги и колол мои конечности шариковой ручкой, следя за реакцией. Остался удовлетворен и приступил к дальнейшим расспросам. Я же решил воспользоваться ситуацией и подкорректировал свой план. Изначально задумал две вещи, не зная, что получится. Отыскать семью, у которой есть парень моего возраста и позаимствовать его метрику о рождении. Но там имелся момент с опознанием в той же школе, как ни крути, а аттестат о среднем образовании так же необходим. Рассматривал и потерю памяти, в том числе и просчитывал варианты, как лучше такое устроить. Склонялся к обеду в ресторане, чтобы завалиться и симулировать приступ, предварительно употребив кое-какие настойки собственноручного приготовления, но там мог вмешаться в дело дар и все испортить. Медицина для тех, у кого нет связей и денег оставляет желать лучшего, но доктора могли бы раскусить мою игру. Подумывал и под машину как бы случайно попасть, но не хотелось подставлять водителя, а тех, кого не жалко — опасно, могут и на месте прибить за порчу техники.

— Так, а где ты находишься, понимаешь? — продолжил доктор.

— Бо-ль-ни-ца, — по слогам произнес я.

— Прекрасно! Ну, а зовут тебя как?

Делаю вид, что задумался, попытался даже лоб наморщить, но непроизвольно от боли застонал и не пришлось испуганными глаза делать. Показалось, что черепушка у меня на половинки распалась!

— Фамилия? Родня? — мрачно поинтересовался Семен Петрович. — Может помнишь школу, в которой учился? Где живешь? Ну хоть что-то то из своей жизни можешь рассказать?

Разумеется, не признался ни в чем! Да и если положить руку на сердце, то родственников нет, точнее, не ведаю о них. Жилья своего не имею, а называться настоящим именем — глупо по многим причинам. Гм, нет, к имени Стас привык и его менять не стоит, как-то нужно подвести, чтобы им называли.

— Ничего страшного, ты не волнуйся, такое случается и память к пострадавшим в еще более жутких авариях возвращается. Но, честно говоря, никто не ожидал, что ты выкарабкаешься. Если уж выжил, то все наладится, — произнес доктор и нахмурился: — Вот где она бродит?!

Семен Петрович подошел к двери и открыв ту прокричал в коридор:

— Анна! Где ты путаешься? Тебя только за смертью посылать! — он оглянулся на меня, развел руками и успокоил: — Ничего, сейчас придет, поставит капельницу и укольчики, заснешь, а когда проснешься уже лучше себя почувствуешь.

Ну, в этом не сомневаюсь! Мне бы хотя бы свежий подорожник пожевать дали, желательно с корнем. Но об этом не попросишь, а самому на улицу не выйти.

— И чего он разбубнился? — стала жаловаться мне Анечка, после того, как впорола, по другому и не скажешь (слишком больно) два укола и теперь ставя капельницу. — Словно не знает, что препараты выдает старшая медсестра, а та вечно где-то бродит, ничего не делает, а только порядки проверяет.

Девушка еще что-то трындела, но мои веки налились тяжестью, снотворное мне вколола. Ну, на месте врача и я бы так поступил.

Пять дней прошло после посещения врача, а я только смог на кровати принять сидячее положение и мечтаю добраться до туалета на собственных ногах. Из повреждений у меня перелом ребер, правой ноги, левой руки, сильный ушиб головы (слава богу, череп не раскололся!), многочисленные гематомы и ссадины, глубокий порез на груди, а про мелкие и говорить не приходится. Лицо опухло, глаза заплыли и если честно и откровенно, то тело превратилось в один сплошной синяк.