Владимир кивнул ещё раз, и, пока Наталья запускала кофе-машину и готовила по чашке кофе им обоим, вновь погрузился в воспоминания.

…Когда на Агафью напал фатум, он, Владимир, действовал чётко и уверенно — словно каждый день приходилось иметь дело с подобным. Ни растерянности, ни промедления — всё рефлекторно, быстро и эффективно. Со всех оперативных работников спрашивают строго: если после применения виграфов или инкантаций нанесён значительный ущерб или пострадали невинные — обязательно будет расследование, и изучат каждое воздействие, каждую мысль. Люди — самое ценное, что есть у Владыки: готовить специалистов долго, ими не разбрасываются: за ошибки будет взыскание, но никто не казнит, не пытает и не запирает в темницу даже за серьёзные промахи — если человек сделал выводы из своих ошибок, он получает наказание сообразно — но жизнь продолжается.

Ну а те, кто упорствуют в ошибках, лгут, причиняют страдания ради собственного удовольствия… С ними всё понятно.

И второе: вчера Владимир стоял рядом с покойником — фатумом, погибшим от множественных ожогов — и не испытывал ровно никаких эмоций. Притом, что возле тела Агаты эмоций было — врагу не пожелаешь. Откуда такое хладнокровие и выдержка? Тоже Владимир-второй?

Когда всё закончится, подумал Владимир, нужно как-то понять — можно ли удалить всё вот это, оставить только меня самого. Чтобы не приходилось по нескольку раз в сутки задаваться вопросом — кто хозяин в этом теле?

— Прошу, — услышал он. Задумался, не заметил хозяйку.

— Извините, — вздохнул Владимир и принял чашку. — Спасибо. Есть планы на сегодня?

— У меня — нет, я вчера впечатлений набралась, — улыбнулась Наталья. — Мне есть над чем работать, ну и процедуры, конечно. Но если вы куда-нибудь собираетесь, обязательно напрошусь.

— Здорово вчера погуляли, — согласился Владимир. И припомнил: было ещё шесть случаев, когда Агафья вмешивалась — как в тот разговор матери и дочери в зоопарке. И всякий раз что-то предлагала, обещала, что случится хорошее, давала советы. И каждый раз её слушали, а спутники тех, с кем говорила Агафья, даже не пытались вмешаться. Как и в тот, первый раз. Владимир потёр виски ладонями. Сколько всего успело случиться, кошмар!

— Что-то не так? — посмотрела Наталья сочувственно. — Голова болит?

— Нет, спасибо, не болит. Просто каждый день столько случается, я уже не успеваю понимать, что происходит.

— Может, так и должно быть? — поинтересовалась Наталья, и Владимира словно холодной водой окатили. — Может, так и нужно, чтобы вы не успевали?

И взгляд её — серьёзный и пристальный. Она знает, подумал Владимир. Она что-то знает или догадывается. Во рту пересохло. Он заглянул в чашку с кофе — там уже пусто. Наталья жестом спросила — ещё? — и Владимир согласился. Пока на нём светлый пояс, кофе можно пить вёдрами, никаких неприятностей не последует.

Такая простая мысль. И действительно, а если так и должно быть? Только вот кому это нужно?! Эх, передать бы это туда, в зеркало…

— Если вам нужно то зеркало — заходите, не стучитесь, — предложила Наталья, поставив перед ним чашку. — Камеры туда не смотрят.

Владимиру стало очень не по себе. пришло отчётливое ощущение — нужно следить за каждым своим словом сейчас. Наталья явно знает больше, чем можно ожидать.

— Ганя говорит во сне, — сообщила Наталья, улыбнувшись. — Вчера она задремала, пока вы отлучались — я и заметила. И знаете, даже во сне любит играть в “данетки”. Я не сразу поняла, что она спит.

— Вы её о чём-то расспросили. — Владимир не спрашивал — утверждал. Ощущение близкой опасности — следи за тем, что говоришь — стало отчётливо сильнее, моментально вспотели ладони. Жар накатил и схлынул — но Владимир-второй не спешил брать управление — не оценивал тактические вопросы, не исполнял виграфы.

Наталья покивала.

— Ничего такого. Но что-то тревожит её, и она не может рассказать, что именно. Не может или не хочет.

— Я сейчас вернусь, — пообещал Владимир и поднялся на ноги, поставив чашку. — Не уходите пока, хорошо?

* * *

Агафья проснётся через час, не позже. Всё, что нужно делать тайком от неё, нужно успеть сделать к этому моменту. Владимир брёл в сторону кабинета Натальи и думал. Вот то, что действительно не даёт покоя: он, Владимир Кремень, с трудом справляется с той новой картиной мира, что обрушилась на них всех — где есть “зазеркалье”, где есть какой-то Лимб, в котором может находиться резервная копия человека. Что есть “эти из зеркала”, и только по намёкам пока можно понять, что они больше чем люди. И кошки. Владимир припомнил, с каким ужасом Агафья смотрела на Машку. И ведь не пыталась защищаться, исполнить “Princeps vult” или иную инкантацию. Почему? Не было сил? Растерялась?

…это спусковой крючок, пояснил Владимир-второй. “Princeps vult” не более чем кнопка, триггер. Но чтобы он сработал, нужно вначале зарядить оружие. Зачем, по-твоему, она молится по утрам — а иной раз и по вечерам тоже? Вот именно, заряжает своё оружие. Оно необязательно убивает: Владыка назначает наказание сообразно проступку, и горе инквизитору, который потребует наказания невиновному — первый такой урок обычно и последний тоже. Незадачливый инквизитор не умрёт, что вы — но получит такое взыскание, что повторного не захочется. Есть известная поговорка: Владыка не наказывает трижды. Второе его предупреждение — всегда последнее.