Я видел и другие возможности улучшить нашу жизнь, но не озвучивал их — мне не хотелось прослыть человеком, который сует нос во всё. Но я искренне не понимал почему подобными улучшениями никто не занимался. Когда я высказывал это Танго, наедине, он отшучивался.

В конце концов я так увлекся всеми этими нововведениями, что забыл о своих планах посетить Отоа.

Однажды мне пришла еще более эпичная идея и я поделился ею с японцем. Тот выслушал очень внимательно.

Я ждал его оценки идеи — светлая голова японца и его мнение очень часто оказывалось верным.

— Понимаешь, — начал он, — тут всё будет зависеть от переговоров с дроман, предсказать результат нельзя. Но тебе важно знать, что твоя неприкосновенность не абсолютная. Абсолютная она только у членов Совета. Их дроман не имеют права трогать даже во время военных действий. Что касается тебя — то тут всё сложнее. Да, конечно, ты совершенно спокойно можешь разгуливать по поверхности в любое время суток — никто из них тебя не тронет. Ты даже сможешь высказать им что-то неприятное — они это стерпят, но если ты совершишь какую-нибудь более серьёзную ошибку или если твои действия покажутся им несущими угрозу — ты умрешь раньше чем поймешь что умираешь. В этом случае ты не успеешь закончить свою последнюю в этой жизни фразу на переговорах с ними, а одна из этих тварей уже будет извлекать кишки из твоего живота.

Он замолчал, но раньше чем я успел осознать сказанное продолжил.

— И еще кое-что, о чём, как мне кажется, ты совсем не подумал. Из твоих слов у меня сложилось впечатление, что предполагаешь будто переговоры — это такая встреча с их послами или еще кем-то в этом роде. Нет, высокого уровня вопросы тебе придется решать с «царями».

Я непонимающе смотрел на него.

— Правление империей дроман и амади осуществляется шестью царями. Трое из них — дроман, другие, как ты надеюсь уже догадался — мерцающие. Мы зовем их царями, но правильно их называть как-то по другому — Ден тебе расскажет.

— То есть каждый более или менее важный вопрос ты будешь решать в логове этих тварей с их правителями и любая серьёзная ошибка будет стоит тебе жизни. И что важно — твоя миссия невообразимо опаснее той работы, которую до тебя выполнял Фрост. Он был просто курьером, озвучивающим волю Совета и убивать его было не за что. С тобой, как ты понимаешь, всё будет по другому. У тебя есть определенная свобода и полномочия, но отвечать ты будешь головой.

— И кстати, — он широко улыбнулся — может тебе отказаться от всего это?

Треугольная площадка со стеклянным полом висящая над пропастью, на одной из бесчисленных граней той самой гигантской «люстры» висящей в центре Гнезда.

Возле одной из сторон площадки три стеклянных кресла и трое дроман одетых в золотые одежды — что-то в духе Древнего Египта.

Возле второй из сторон такие же три кресла и трое амади в похожих по крою и таких же золотых одеждах.

Третья сторона для нас — меня и Дена.

И больше ни одного человека на мили вокруг. Я испытал резкий приступ одиночества. Если и существовала компания в которой я бы меньше всего хотел отметить семейное торжество, то именно в такой я сейчас находился. И если дроман вызывали зрительное отторжение из-за своей чудовищной внешности, то от амади веяло какой то жутью… и мертвечиной. Я не мог себе объяснить это ощущение смерти веявшее от них но оно было почти физически ощутимо.

— Переводи дословно, — шепнул я Дену на всякий случай. Я допускал, что он мог сглаживать какие-то моменты, щадя меня, но сейчас мне важнее был точный смысл сказанного.

Тот кивнул.

Я старался не смотреть под ноги — голова начинала кружиться. Не удержался и поднял голову вверх — небо было где-то совсем далеко, как будто в бутылочном горлышке.

Интересно, можно ли одновременно испытывать и приступ клаустрофобии и агорафобии? Ун-Ул — так назывались правители и это слово не склонялось как и слово «дроман» — занимали один из нижних этажей Гнезда. Очевидно это было сделано в целях их безопасности — любому врагу добраться сюда с поверхности казалось непосильной задачей.

— Что ты хочешь сказать нам, человек, — Ден переводил синхронно.

Говорил амади и его глаза казалось сверлили меня своими красными точками зрачков. Я между делом подумал что моё имя им забыли сообщить… или они не считали нужным называть меня по имени. Решил позже, после того как всё закончится, спросить об этом у Дена.

— У нас сложная ситуация… очень сложная ситуация, — перед встречей я сказал, своему помощнику и переводчику в одном лице, чтобы тот оставался беспристрастным в любой ситуации, какую бы информацию я не выдавал.

«Просто переводи» — сказал я ему тогда, — «даже если то, что я буду говорить тебе покажется очень странным». И Ден пообещал строго следовать этому правилу.

— И эта ситуация усложняется с каждым днем. — продолжил я.

По моему сценарию я ожидал вопроса, но Ун-Ул молчали. Пришлось продолжить.

— Тяжелая болезнь стала уничтожать всё посаженное нами в наших внутренних теплицах. Очень опасная болезнь. И мы ничего не можем с этим поделать. Какой-то вирус, от которого мы пока не можем найти возможность избавиться. Запасы пищи пока есть, но… быстро уменьшаются. Мы ожидаем большой голод.