— Раз ты одобрил, то… Давай наверное поговорим об оплате? — предложил Уолтер.

— Здесь всё, что я тебе обещал. — кивнул Арч, протягивая небольшой мешочек, в котором было около семидесяти золотых.

— Что? — не понял мужчина и тут же вскочил на ноги. Лицо его исказила гримаса ярости, когда он понял, что его обманули. — Что за надувательство?! Ты обещал мне двадцать тысяч авансом и пятьдесят после дела!

— Я обещал двадцать до и пятьдесят после, это чистая правда. — кивнул парень и злорадно улыбнулся. — Проблема в том, что я не уточнял количество, а так же конкретно то, чем я тебя награжу.

— Подлец! Я сдам тебя лорду и скажу… — начал было Уолтер, но тут же запнулся.

— Дословно я сказал: "как насчёт двадцати авансом и ещё пятидесяти по выполнению задания". — Арч поднял руку и устало посмотрел на ничего не понимающего иллюзиониста. — Не хочешь золото, пускай тогда это будут года твоей службы, а значит, ты мой, пока ты не умрёшь! А потом, я заберу твою душу.

— Н-нет. — мужчина схватился за предплечье, ощутив ужасное жжение. — Я до тебя доберусь!

— Напиши прощальное письмо. — приказал игрок, глядя на то, как глаза Уолтера расширяются от ужаса.

— Не надо, пожалуйста… — взмолился иллюзионист, как только руки его достали клочок пергамента, а Арч извлёк из инвентаря и протянул ему перо, которое не требовало чернил.

— Напиши что, те кто найдут это сообщение пусть будут уверены в твоей искренней вере в Амона. Что если ты мёртв, то твоя душа уже покинула тело и устремилась в тёплые объятия света. И что на протяжении своего пути веры, ты ни разу не оступился и совершил доселе невиданное! Ты стал первым, кто смог воскресить человека. — говоря это, Арчибальд усмехался, глядя на то, как дрожит рука Уолтера. — Готово?

— Д-да. — дрожащим голосом проговорил мужчина.

— Ты понял, что твоя жизнь в моих руках? — уточнил парень.

— Да. — снова кивнул Уолтер.

— В таком случае, спрячь письмо во внутренний карман своей "церковной" робы и можешь идти. Но помни о том, что малейшая твоя оплошность, попытка рассказать кому-то правду или донести её любым другим способом — станет для тебя смертельной. Твоё сердце остановится, а душа вернётся вот сюда. — на руке Арча проявилась длань, увидев которую, иллюзионист услышал сонм тысяч душ, которые уже пожрал этот артефакт, и ему тут же стало плохо. — Уяснил?

— Конечно! Я вас не подведу. — мужчина упал на колени и принялся кланяться.

— Тогда, забирай деньги и ступай к Лукасу. Сообщи, что с его сыном всё в порядке. После чего, уходи. Спокойно, не вызывая подозрений. Ты меня хорошо понял? Даже мысли не допускай о том, что сможешь хоть как-то обыграть меня… Тревора тоже забирай. Здесь ему больше делать нечего.

— Клянусь, я понял вас! — Уолтер коснулся лбом пола и накрыл голову руками. — Простите меня, пожалуйста…

— Иди. Если ты всё сделаешь как надо и забудешь обо мне, то я, так и быть, забуду о тебе. — разрешил игрок, наблюдая за тем, как иллюзионист схватил деньги и в два прыжка оказался у двери.

И потянулись дни. Нудные дни "восстановления" и извлечения обрывочных воспоминаний из души покойного Леона Ривендрета, которые Арчибальд впитывал как губка. Многое он не получил, такие моменты как детство или яркие воспоминания до десяти лет. Но потом, он увидел то, что слабонервным лучше было не видеть.

Леон рос избалованным ребёнком, который вечно ругался со сверстниками и нервировал родителей. В отличии от старшего брата с талантом мечника и сестры с магическим даром, Леон увы, не был им наделён, до сего дня.

С отцом и матерью отношения были односторонне-натянутые. И если отец не потерял веру в отпрыска, то мать уже давно опустила руки, после одного из приёмов, где Леон ухитрился порвать её платье и облить её вином, рассказывая пошлую историю прямо при гостях.

— Пожалуй, хорошо что я без чувств… — Арч покосился на проклятую длань. — Иначе сгорел бы со стыда, глядя на всё то непотребство, которым занимался этот придурковатый парень.

Поднявшись с кровати в один из тех дней, Арч… то есть Леон, принялся разминаться. Сразу после этого, он порылся в шкафу и достав порядочного вида рубаху и тёплые штаны, принялся одеваться. Всё же, резкое похолодание дало о себе знать.

Горничная приставленная к нему пыталась вставать как можно раньше, чтобы выполнять свой долг и будить юного господина, но у неё это не получалось. И каждый раз, когда она тихонько открывала дверь, то могла обнаружить уже проснувшегося Леона и ей лишь оставалось пожелать ей доброго утра и уходить по своим делам.

Далее шел завтрак, где в первую неделю собирались только "Леон" и его отец.

— Рад, что твоя амнезия не отбила у тебя основы этикета, сын. — сказал как-то Лукас, довольно глядя на то, как Арч орудует ножом и вилкой.