Шрифт:
За десятки лет странствий он не так уж и редко удовлетворял позыв плоти, находя себя в обществе прекраснейших из женщин.
Увы, как бы ни было это прискорбно признавать, но ни одна из них не могла сравниться по своей красоте даже с тенью Аркемейи.
Кровь демонов кипела в ней…
– Но я сам учил Париса скрывать свои следы, – продолжил Хаджар, не обращая внимания на слова Аркемейи. – И даже если ты лучше, чем следопыты Чужих Земель, то все равно не смогла в том состоянии, в котором находилась, выследить Париса. Так что спрошу еще раз – как ты узнала о моей школе?
Охотница слегка скривилась и приняла спокойную и куда как более удобную позу, но все равно при этом оставалась прекраснейшей из виденных Хаджаром людей… ну или тех, в ком кровь людского рода имеет хотя бы половину.
– Я видела сон…
– Сон, – повторил Хаджар. – Ну а Хельмер, конечно же, никак не связан со снами.
Аркемейя хлопнула ладонью по столу и спрыгнула на пол.
Азрея, до этого мирно свернувшаяся клубком на коленях Хаджара, выпрямилась и зашипела.
– Ты можешь сколько угодно ломать голову, Хаджар, над планами и мотивами древних и бессмертных, но заработаешь себе лишь мигрень. Либо же можешь поступить как я – меньше думать и больше делать… – Охотница повернулась к окну и прошептала: – Может, тогда и не сидел бы в заточении в поисках того, чего нельзя найти.
Хаджар не мог не признать, что в словах Аркемейи есть толика здравого смысла. Хельмер, Фрея, страна бессмертных… Чем ближе Хаджар к ним подбирался, тем сложнее и больше становилась общая картина.
– Перед тем как мы отправимся в Страшную Впадину, расскажи мне все, что там произошло.
– Отправимся во Впадину? – с насмешкой переспросила Аркемейя. – Хаджар, я ожидала увидеть молодого, могучего воина, а здесь сидит сухой старик. Так что перед тем, как выйти с тобой хотя бы в город, мне нужно убедиться, что ты не станешь мне обузой.
Хаджар прекрасно понимал, что это буквально детская провокация, но:
– Почему бы и нет.
Глава 1139
Ветер шелестел в кроне, он поднимал маленькие, пушистые, искрящиеся барашки на миниатюрных волнах в пруду. Ученики, на ходу надевая одежды, высыпали во двор. Среди них был и Густав Серобородый.
Еще и трех дней не прошло, как он вступил в число учеников мастера Хаджара, как произошли события такого масштаба, что перед ними годы странствий Густава казались простым ребячеством.
И вот опять.
Мечник-старец в облике смертного стоял напротив прекраснейшей из женщин, которых когда-либо видели глаза смертного. Во всяком случае, так считал Густав.
Высокая, но в меру, она стояла, изогнувшись пропитанной влагой лозой. Гибкая, страстная, черноволосая и зеленоглазая. От одного взгляда на нее у уже немолодого Густава напряглись чресла и даже в свободных штанах стало тесно и жарко.
Когда же она обнажила свои хищные сабли и послышались шепотки других учеников, то мороз пробежал по спине Густава. Его чресла стали холоднее зимнего снега и так уменьшились, что он на какой-то момент испугался, что и вовсе их полностью лишился.
– Посмотрите на иероглифы на саблях… это ведь “Клыки демона пустыни”.
– Божественный артефакт? Боги и демоны! Откуда у нашего мастера такие знакомства?!
– Такие знакомства? Дурья твоя голова, ты разве не знаешь, кому принадлежат эти сабли?
– Слышал, что какой-то охотнице на демонов.
– Не просто какой-то, а самой Аркемейе из Курхадана!
– Проклятье…
– Демоны и боги…
– Да, теперь мне понятно… немыслимая красота и две божественные сабли… это точно она. Аркемейя.
Аркемейя из Курхадана… Даже до Густава, который никогда не пересекал границы региона Белого Дракона, доходили слухи об этой адептке.
Кто-то говорил, что она прекраснее, чем пробудившийся ночной дух пустыни, соблазнительнее сказочного джина, обещающего тебе исполнение любых желаний, и свободна, как сухой ветер, дующий над бескрайними просторами Моря Песка.
Яростна, как песчаная буря, а клинками владеет лучше, чем сокол своими крыльями. Но доподлинно степень глубины ее искусства, мистерий и стиля оставалась загадкой.
Аркемейя почти никогда не сражалась с другими адептами. Она была наемницей, причем очень узкого спектра задач. Принимала заказы на уничтожение демонов, либо сама охотилась на ту нечисть, за которую правители различных регионов назначили награду.
И если у Густава еще имелись какие-то сомнения насчет подлинности личности девушки, то стоило только присмотреться к ее саблям, как все вставало на свои места.
Они действительно не только выглядели как легендарные “Клыки демона пустыни” – правая сабля длинная, почти пятьдесят сантиметров, узкая у основания, а к острию шире кленового листа; лезвие с несколькими зазубринами, которые не только резали, но и пилили кости. Сама сталь мерцала в свете солнца, поражая воображение орнаментом и вытравленными иероглифами неизвестного языка.