День получился на редкость тяжелым. После занятий целых два часа я прислушивался к собственному звучанию. Белая струна звенела даже с каким-то надрывом. Это плохо, я понимаю. Как бы я ни злился на бабушку, в чем-то она права…

Попытался унять звон белой струны. Как? По наитию. Я же не умею – бабушка отказалась меня учить этому разделу мастерства! И теперь я даже свою душевную «арфу» настроить не могу… Потянулся к белой струне разумом, приговаривая, как заклинание: «Тише, тише, успокойся!» Как ни странно, помогло. Не совсем, конечно, унялась, но мощь звучания стала заметно меньше. Ну, и то хлеб. Оставалось только надеяться, что этого хватит…

Чтобы позвонить Оле и назначить встречу, мне пришлось сделать над собой большое усилие – казалось, что я делаю подлость, хотя… это ведь только проверка, верно? И если в ходе ее и мог кто-нибудь пострадать, то лишь я.

Оля согласилась и пришла. Я вручил ей розу и заговорил о пустяках, присматриваясь и прислушиваясь к ней. Да, звучали белая и фиолетовая струны, но в какой тональности? Удивлена и польщена – это точно, но не только. Похоже, ждала чего-то еще. Какого-то подарка? Приглашения в ресторан? Откуда у студента на это деньги? Разве что в кино сходить можем.

– Прогуляемся? – предложил я.

– Давай. Зачем ты позвонил?

Теперь уже в звучании белой и фиолетовой струн появился оттенок нетерпения. И (ничего себе сюрпризик!) за белой и фиолетовой у нее мощную тему выводила желтая. Жадность, погоня за удовольствиями. Это не ко мне, конечно, – что возьмешь с бедного студента? Но с кого-то ведь она это получает! И хорошо, если с родителей. Оля, похоже, не привыкла себе ни в чем отказывать. Ее льдисто-голубая струна тоже подтягивала. С оттенком расчетливости, способной со временем дополниться властностью. Неприятная ассоциация со звучанием Полтавского резанула как ножом. Да уж, слепой, как крот, и глухой, как пень! Нельзя настолько клевать на внешность! Однако и молчать я больше не мог.

– Оля, как ты ко мне относишься?

– Странный вопрос. – Она натянуто улыбнулась. – Сам-то как думаешь?

– Я хочу услышать от тебя.

Подключилась багровая струна агрессии. Пока не очень сильно, с оттенком раздражения в стиле «Только не это! Не заводи таких разговоров!».

– Ну хорошо. Ты мне нравишься. Очень. Не буду говорить, что прямо люблю тебя – я такими словами не бросаюсь, и для них, наверное, пока рано, но сейчас мне нравятся наши отношения.

– Сейчас – это пока не закончим институт?

Белая и льдисто-голубая струны Оли подтвердили мою догадку: конечно, ведь потом ей уже не надо будет помогать с учебой. Моя функция в ее жизни предельно ясна. А в дальнейшем она себе еще кого-нибудь найдет, поперспективнее. А может, и уже нашла – для денег и удовольствий. Да, точно нашла! О как! Впервые я ощутил в полной мере негативную сторону своего дара. Хорошо уметь разбираться в людях, но горько осознавать, что тебя используют.

– Ну, возможно… Я еще не знаю, куда хочу пойти работать.

Ложь – все она знает: аквамариновая струна дала фальшивую ноту.

– Ты уедешь, – произнес я с видимым спокойствием, которого, впрочем, совершенно не ощущал. – В Москву.

– С чего ты взял?

– Я знаю.

– Да ты у нас экстрасенс!

Светло-зеленая струна чувства юмора звучала в унисон с белой, в сумме давая очень неприятный оттенок насмешки.

– Именно.

– Тогда скажи, о чем я сейчас думаю?

Я посмотрел ей в глаза и медленно произнес:

– О том, как я тебя достал. И что неплохо бы поскорее завершить этот вечер, постаравшись со мной не поссориться – ведь скоро сдавать перевод по английскому и еще несколько тестов. А еще ты удивлена и слегка напугана тем, что я оказался вовсе не таким наивным болваном, как ты думала.

Воцарилось молчание. Вернее, молчала Оля, а душа ее звучала, да еще как! Темно-серая струна страха и смятения заглушала все остальные.

– Прощай, – произнес я и ушел, не оглядываясь.

17 июня

Сегодня год, как нет отца. И почти год, как я обнаружил в себе эти способности и стал учиться ими пользоваться. День не задался с утра. Очередной облом на любовном фронте. Струны много могут рассказать. Вот, например, то, что моя девушка встречается еще с кем-то. Или что она очень меркантильна. Или что лицемерна и двулична. Почему именно сегодня? Все в кучу – и печальные воспоминания, и свежие неприятности. Это слишком для одного дня! Захотелось напиться. Конкретно так – в стельку, в доску, до потери сопротивления и выпадения в осадок… Опять… Дурной пример заразителен? Это мама все проблемы так решает, через бутылку. Что же получается – яблочко от яблоньки? Нет, не так! Со мной это бывает крайне редко. За последнее время такое желание возникало всего два раза, и оба – из-за отца. Иногда просто надо позволить себе расслабиться, ведь если все время держать себя в железном кулаке, можно и до нервного срыва дойти. Уговорив себя так, я уже отправился было в магазин за водкой, когда позвонила бабушка. Вот уж, действительно, худшего момента она выбрать не могла!