Митч положил ей руку на плечо – теплую, дружескую руку.

– Ладно, объясняю. Пол везет тебя в квартиру, где ты поселишься…

– Хочу домой! – Господи, только бы очутиться в родной кровати! Она знала, что теперь ее окружают сплошные загадки, но была настолько измотана, что не могла заниматься разгадыванием ребусов и даже связно размышлять. Немного поспать – и она придет в норму. Только бы уснуть!

– Домой тебе нельзя. Там по-прежнему копается полиция, как на месте преступления. Да и журналисты облепили бы тебя, как саранча. Там собрались сплошные выродки, а за предводителя у них – паскудник Тобиас Ингеблатт собственной персоной.

– Часть нашей задачи в том и состоит, чтобы противостоять шельмованию в прессе, – сказал Пол, не оборачиваясь. – Что ни говори, а отношение общественности к обвиняемому часто влияет на решение присяжных.

– До суда ты не покажешься на глаза прессе. У тебя будет одна компания – твои защитники, – добавил Митч.

– Я должна увидеться с подругами и… – Она вскинула голову. Как она могла забыть?! – И с дядей Уолли. Ты узнал что-нибудь о нем?

– Похоже, он куда-то укатил, – ответил за Митча Пол. – Куда он мог отправиться, по-вашему?

– Никуда. Уму непостижимо, чтобы он уехал, не поставив в известность «Экземенер».

Она в тревоге размышляла о дяде, пока фургон, оставив позади ярко освещенные улицы элегантного района Президио Хейтс с его классическими, изящно оформленными домиками, рассыпанными среди безупречных викторианских строений, мчался в темноте. Потом они заехали в темный проезд и открыли с помощью дистанционного управления типичный для этих кварталов гараж на один автомобиль.

Митч помог Ройс выйти. Пол сказал:

– Я съезжу за Герт и вернусь.

Она поняла, что ею занимается слаженный, умелый дуэт. Митч, слегка поддерживая ее за талию, повел по узкой лестнице в квартиру над гаражом – бывшее помещение для прислуги при вилле, которую она успела заметить по другую сторону небольшого сада. Неподалеку плескался залив. Видимо, днем из окон виллы открывался вид ценой в добрый миллион долларов.

– Мы привезли все необходимое для кухни и ванной. С одеждой придется подождать, пока полиция не отдаст твою.

Митч распахнул дверь и щелкнул выключателем. Ройс увидела маленькую гостиную и кухоньку. Мебель цвета морской волны была совершенно новой и подбиралась специально с учетом женских предпочтений. Митч положил портфель на изящный кофейный столик.

– Спальня там, – махнул рукой Митч. – Ты спи, а я подожду Пола с Герт.

– Кто такая Герт?

– Она побудет при тебе, чтобы тебя никто не беспокоил.

Ройс поняла, что так и осталась заключенной, и открыла было рот, чтобы возмутиться, но вовремя опомнилась: Митч прав. Усталость мешала ей сосредоточиться. У нее не хватит сил, чтобы дать от ворот поворот цепким репортерам типа Тобиаса Ингеблатта.

– Мне необходимо принять ванну. В тюремном душе нет горячей воды – во всяком случае, ее хватает только на первую в очереди.

Митч плюхнулся на диван.

– Валяй.

В спальне стояла двуспальная кровать под гофрированным покрывалом и ночной столик музейного вида. Все здесь, как и в гостиной, выглядело совершенно новым. О том же говорил запах. Спальня еще больше соответствовала женскому вкусу, чем гостиная. У спинки кровати, выполненной в форме морской раковины, были навалены подушечки в наволочках цвета морской волны. Полотенца в той же цветовой гамме, вывешенные в ванной комнате, только что перекочевали сюда из магазина, зато древняя сидячая ванна подсказывала, что Ройс очутилась в одном из старинных и наиболее престижных городских районов.

В шкафчиках оказалось больше принадлежностей, чем могло понадобиться для короткого пребывания.

– Как долго я здесь пробуду? – громко спросила она, надеясь, что звук собственного голоса прочистит ей мозги, но так и не придумала ответ. Она отвернула краны и насыпала в глубокую ванну солей. Раздевшись, запихнула платье с бисером в ящик для грязного белья, сказав себе, что с ним связаны слишком неприятные воспоминания.

На двери был крючок, на крючке – махровый халат. Она надеялась, что найдет что-нибудь подходящее в платяном шкафу. Кто-то проявил о ней трогательную заботу.

Уже в ванне, погрузившись в воду по самый подбородок, но еще не замочив волос, она вспомнила, что следовало бы запереться. Она чувствовала себя стесненной в голом виде, зная, что в метре от нее сидит Митч. Однако вскоре мозг разобрался с тем, что уже давно зафиксировало зрение: замка в двери не было, остались лишь дырочки от шурупов.

Она много чего передумала, прежде чем ее утомленный мозг набрел на очевиднейший ответ.

– Видимо, Митч считает, что я способна покончить с собой, – сказала она пузырькам, поднимающимся со дна ванны. – Потому они и хотят приставить ко мне Герт.