Облегчение Ройс было так велико, что она едва не прослезилась. Не Уолли, не Талиа, не кто-то из дорогих ей людей. Она поняла, что для нее опасность миновала окончательно.

Аллилуйя! К ней опять возвращается жизнь! И любовь, без которой нет жизни. Она взглянула на Митча, и тот ответил ей улыбкой, свидетельствующей, что гроза позади. Теперь они смогут начать совместную жизнь.

– Преступление из страсти, – без выражения произнес Пол. – Кэролайн велела графу проваливать.

– Разве такие преступления совершаются не по наитию? – удивилась Ройс.

– Как правило, но не всегда. Это – запутанное, поразительно продуманное преступление.

– Отлично, дело закрыто. – Митч сиял, не обращая внимания на то, что Пол расстроен. – Итальянскому графу понадобится умелый адвокат. Только мне пускай не звонит: мы уезжаем в свадебное путешествие.

Ройс не могла не расплыться в блаженной улыбке, представив себя в роли жены Митча, но в следующую секунду подумала, что придется научить его советоваться с ней, а уже потом принимать решения. Лично она собиралась остаться в городе, чтобы быть с Вал, когда скончается ее брат. Вал была с Ройс, когда та нуждалась в ней, хотя Ройс мысленно совершила предательство, усомнившись в преданности подруги.

– Хорошая мысль, – тихо сказал Пол, прежде чем Ройс успела высказать свои возражения. Открыв кейс, он вынул газету. – Тебе действительно следует на время покинуть город.

У Ройс потемнело в глазах от страха. Пол держал в руках газетенку Тобиаса Ингеблатта. Что этот проныра тиснул на сей раз? Она подошла к столу, на котором Пол развернул газету, поманив Митча.

Половину страницы занимала фотография пожилой женщины с искаженным безумием лицом. Шапка над уродливой фотографией была набрана буквами того размера, какой приберегают для убийц-маньяков: «БЕЗУМНАЯ МАТЬ ДЮРАНА».

У Ройс бешено заколотилось сердце. Нет, только не это! Как Ингеблатт узнал о Лолли? Ройс сообразила, что фотограф был мужчиной и застал Лолли врасплох. Возможно, он специально напугал ее. Она бросилась на него, уверенная, что ей опять грозит насилие. Бедная!..

Статья представляла собой смесь полуправды и беззастенчивого вранья. Ингеблатт утверждал, что Лолли хладнокровно убила своего двоюродного брата. О групповом изнасиловании в статье не было ни слова. Репортер высказывал предположение, что Митч тоже склонен к насильственным действиям, поскольку арестовывался за неспровоцированное нападение на беззащитного фермера. В заключение говорилось, что Митч сменил имя, чтобы скрыть факт ареста и то, что его мать содержится в лечебнице для душевнобольных.

Ройс так рассвирепела, что, окажись сейчас в кабинете Ингеблатт, она бы растерзала его. Теперь Митч мог забыть о назначении судьей. Статья причиняла такой вред его репутации, что сомнительным становилась вся его будущность юриста.

А Лолли… Боже, что будет теперь с этим несчастным созданием?

Ройс несмело взглянула на Митча. Он вчитывался в статью, напоминая обликом ученого, изучающего что-то с увеличительным стеклом. Она встретилась с ним взглядом и прочла в его глазах глубокую тревогу.

– Почему нельзя оставить ее в покое? – Это прозвучало так, словно Ройс полагалось быть в курсе истории его жизни. – Неужели она недостаточно страдала?

– Митч, никто не поверит, что…

– Чушь! Это статейка именно такого типа, который обеспечивает подобным листкам миллионные тиражи. – Он обернулся к Полу. – У тебя есть связи в редакции. Выясни, откуда у Ингеблатта все эти сведения.

Пол крепко сжал кулаки, подобрал губы. Ответ прозвучал через силу:

– Уже выяснил.

У Вал был такой вид, словно она вот-вот разрыдается. У Ройс возникло чувство, будто она сорвалась со скалы и сейчас врежется головой в землю. «Нет!» – раздался вопль у нее в душе. Но Пол уже раскрыл рот:

– Ингеблатт получил информацию от Уоллеса Уинстона.

Митч обернулся к Ройс. Он выглядел сейчас мальчишкой, впервые столкнувшимся с предательством. Только сейчас она поняла всю глубину его любви и доверия, на котором она зиждилась. Она была недостойна такой любви. Теперь уже недостойна.

– Клянусь, Митч, Уолли ни за что бы не… – Она закашлялась. Обманывать Митча она не могла. Она не собиралась утверждать, что Уолли не проводил расследование, но была свято уверена, что он ничего не выдал бы Ингеблатту. – Ингеблатт лжет. Уолли никогда бы не стал иметь с ним дела.

Митч внимательно смотрел на нее.

– Уолли для того и ездил на Юг, чтобы изучить мое прошлое?

Все недавние беды Ройс не могли сравниться с мукой, которую она испытала сейчас, глядя Митчу в глаза и отвечая чистую правду:

– Да. Но он всего лишь пытался мне помочь. Он боялся, нет ли в твоем прошлом чего-то такого, что может мне навредить.

– Ты всегда знала, чем он занимается. – Митч произнес это без выражения, но с сильным южным акцентом, выдававшим его волнение.

– Да, – ответила она еле слышно. – Я была в отчаянии. Я не знала, кто меня подставляет, зачем. Я знаю, все это было напрасно, но я не могла сидеть сложа руки.