– Едва ли мы что-то найдём здесь, – нервно прошептала я, всё больше и больше напрягаясь из-за непроглядной темноты, не рассасывающейся даже при помощи света, холодными потоками выливающегося из морозильной камеры. – Мародёры всё вычистили…

– Подожди, – Тристан отказывался сдаваться. Он резко, как не поступила бы я, нырнул в темноту и, прежде чем я успела ахнуть, открыл нараспашку ещё один морозильник. Голубоватый свет вновь высветил его лицо. Я подошла к нему впритык и увидела ещё одну пустую камеру. – Ещё, – уверенно произнёс Тристан и вновь нырнул в темноту.

От этой русской рулетки моё сердце уже колотилось словно ошпаренное. Я прыгнула в темноту вслед за парнем, но уже и в следующую секунду остановилась в голубоватом свете очередной пустой камеры.

– Тристан, уходим…

– Нет, ещё! – он снова пропал в темноте, и снова спустя пять секунд его высветил очередной поток голубоватого света. Я уже чувствовала своё сердце как орган, клокочущий где-то возле моего горла. – Здесь! – внезапным шёпотом выпалил Тристан.

Я сразу же оказалась рядом со своим напарником, едва не врезавшись в его плечо, и увидела то, ради чего мы рисковали своими жизнями: холодильник был доверху заполнен едой.

Не веря своим глазам, я поспешно сняла со своих плеч рюкзак и, следуя примеру Тристана, начала забрасывать в него всё, что попадалось мне под руку: сосиски, сок, булочки, несколько упаковок хлебцов, несколько пятисотмиллилитровых бутылочек минеральной воды, нарезанный сыр, питьевой йогурт, салаты, рыбные консервы, белый хлеб, творог, грецкие орехи, клубника… Лишь когда мы полностью опустошили холодильник, я вдруг поняла, что именно меня так сильно напрягало всё это время. Я замерла, дотронувшись руки Тристана, закрывающего свой рюкзак.

– Что? – тоже замерев, в упор посмотрел на меня он.

– Это чьи-то запасы.

– Что? – его взгляд стал непонимающим.

– Еда в складских холодильниках обычно чётко рассортирована: мясо отдельно, молоко отдельно, овощи отдельно – понимаешь? – Тристан замер. – Мы здесь не одни.

На мгновение стало настолько жутко, что мне показалось, что, как в самом начале на кухне Рэймонда, из-за дверцы холодильника, стоит нам её только закрыть, на нас нападёт Барнабас Литтл. Может быть поэтому мы её так и не закрыли.

– Убираемся отсюда! – едва сдерживаясь, чтобы не превысить шёпот, выпалила я, и мы одновременно бросились назад к двери, за которой нас должен был дожидаться Спиро.

Мне искренне казалось, будто мы не добежим. Что щель приоткрытой двери, этот ничтожный поток света, вдруг захлопнется прямо перед нашими носами, и нас, как моего отца, раздерут в темноте чудища, или, что ещё хуже, озлобленные люди, чьи запасы мы только что обчистили, после чего они засунут наши расчленённые тела в морозильники… В общем, ни одного адекватного варианта нашей дальнейшей судьбы, пока я бежала к заветному выходу, у меня в голове так и не сгенерировалось. Даже варианта, что дверь захлопнется и мы просто здесь замёрзнем, не проскользнуло: либо нас сразу сожрут, либо нас расчленят, чтобы съесть позже – другого не дано. Поэтому, когда мы буквально вылетели в ослепляющий своей белизной коридор, я даже не сразу поверила этому. Испуганный Спиро смотрел на нас во все глаза, готовый в любой момент броситься прочь.

– Что случилось?! Что случилось?! – дважды спросил он так громко, что эхо его испуга разлетелось по всему залу. Это ещё больше подстегнуло нас: не останавливаясь и ничего не объясняя, мы со всех ног бросились в сторону выхода из супермаркета, хотя за нами пока ещё никто не гнался. Ничего не понимающий Спиро не отставал от нас ни на шаг.

Только оказавшись у парапетов, за которыми лежал выход, я с облегчением осознала, что на самом деле у нас нет никакого хвоста. Но стоило нам выбежать на улицу, как моё сердце сразу же рухнуло и, кажется, больно ударилось об асфальт – такой тонкой была кожа на моих горящих пятках.

Внутрь нашей машины, из которой раздавался громкий детский плач, отчаянно дёргая все ручки и агрессивно стуча руками в стёкла, пыталась проникнуть посторонняя женщина.

Глава 43.

Нам не оставалось ничего больше, кроме как поспешно направиться в сторону машины, чтобы отвлечь незнакомку на себя – по-другому нам в машину было не попасть.

Лишь когда мы остановились в десяти метрах от машины и Клэр, увидев нас, вся красная от истерики, уперлась обеими руками в боковое окно, женщина обернулась и наконец заметила наше присутствие. От её вида мне немного полегчало: милированные и растрёпанные волосы, синяки под глазами, как явный признак недосыпания, нервно трясущиеся губы. На первый взгляд ей было около тридцати пяти, не больше, не выше меня, но плотнее… Она не была Блуждающей и у неё в руках не было оружия. Нас же было большинство, и в руках у Тристана был пистолет с одним патроном. Однако стоило ей заговорить, как я сразу же поняла, что у нас возникнут проблемы:

– Prosze pomoz! Prosze pomoz! Zaatakowal mnie!

Я замерла. Тристан со Спиро тоже замерли.

– На каком она языке говорит? – слегка приопустив пистолет, покосился на меня Тристан.

– Без понятия… – отозвалась я. – То ли болгарский, то ли сербский…

– Jestem z Polski! – женщина едва сдерживалась от слёз, но не сокращала дистанцию между нами, явно опасаясь пистолета в руках Тристана, на который она периодически бросала свой нервный взгляд.

– Польский, – констатировала я и сразу же попыталась наладить контакт. – Вы говорите по-английски? Нам нужно ехать дальше, пожалуйста, отойдите от нашей машины. Понимаете меня?