– Спятившая гадалка. Ты поставил на кон всё из-за сумасшедшей старухи…

– Ты не понимаешь, о чём говоришь. Я всегда проверяю и всегда знаю, во что позволяю себе верить.

Надо же… Я знала о том, что “сильные мира сего” мыслят совсем не так, как мы, обыкновенные люди, но чтобы их мышление настолько кардинально отличалось от привычного – от подобного волей-неволей ощутишь мандраж.

– И много вас объединилось, сильных мира сего, чтобы план и с Рудником, и запасной план с Корсикой осуществились?

– Мы договорились, что те вопросы были последними и новых ты сейчас задавать не будешь, – Беорегард красочно повёл одной бровью. Я же заметила, что он не просто обрывает моё любопытство – он не хочет говорить о своих союзниках. Потому что… Что? Люди, стоящие за именами, которые он может мне назвать, опасны? Или за всем этим кроется нечто иное?..

– Ответь на последний вопрос, – заглянула в глаза собеседника я и добавила тоном, которым могла бы давать настоятельный совет. – Пожалуйста.

– Ладно, – выждав несколько секунд, вдруг ухмыльнулся он. – Не могу тебе отказать, когда ты так давишь.

– Что и откуда вы знаете о Металлах?

– Вопрос с подвохом, – почесав указательным пальцем висок, хмыкнул он. – Не только русские – всё мировое сообщество во время последних недель жизни Старого Мира проводило эксперименты. Проект “Metall” принадлежит союзу, а не определённой стране.

– Ты говоришь слишком расплывчато.

– Я вообще не должен отвечать на этот вопрос. Ты уже давно исчерпала количество полученных от меня ответов и, ко всему прочему, тебе незачем знать ответ на последний вопрос.

– Тристан стал Металлом – я хочу знать и узнаю, что с ним…

– Ты в любой момент можешь его навестить в медицинском центре. Кармелита, должно быть, уже побывала у него. Но советую тебе не попадаться на глаза Полы без повязки на голове, потому что второй раз вырывать тебя из её цепких рук я не буду. Если не хочешь, чтобы тебя загребли в изолятор: отдохни, желательно выспись и поешь ещё несколько раз, и только потом иди к Тристану. Если же хочешь убедиться, что с ним всё в порядке, можешь уточнить этот вопрос у Карм – она с детьми будет ужинать сегодня у нас.

– Не у нас, а у тебя, – передёрнула я, и сразу же тяжело выдохнула, опустив внезапно отяжелевшие руки вдоль туловища.

– И всё-таки ты почему-то злишься, – заметил Беорегард.

Я на мгновение призакрыла глаза. Открыв их, я посмотрела на своего собеседника и спокойно произнесла:

– Я думала, что здесь будет что-то вроде обыкновенного бункера.

– Ты разочарована? Не переживай, бункеры в Руднике тоже имеются, – с неприкрытым сарказмом ухмыльнулся в ответ он.

“Павлин”, – подумала я и, открыв дверь гостевой комнаты, коротко отрезала:

– Я хочу отдохнуть. Не буди меня, пока я сама не проснусь.

Он ничего не успел ответить – я уверенно захлопнула за собой дверь. Прильнув к ней спиной, я начала смотреть в высокое окно, за которым на небе бурлили свинцовые тучи, уже начавшие поливать землю первыми буйными каплями дождя. В голове у меня крутилось одно и то же воспоминание. Оно было о моих словах, сказанных Тристану сутки назад, примерно в это же время: “Если завтра в это время мы не будем в убежище Беорегарда – я сдаюсь”. Итак, мы все были в этом убежище. Так почему же мне всё ещё хотелось сдаться и от души поплакать? Может быть, дело в плохой погоде?..

Или в том, что я осталась одна.

Глава 8.

Прошла ровно одна неделя – календарь показывал пятнадцатое число августа.

Я постепенно начинала приходить в себя, хотя этот процесс и оказался неожиданно сложным – меня сильно выматывали ночные кошмары, мучавшие меня пережитыми картинами: смерть семьи Литтл, родителей и Тристана, давки на паромных переправах, насилие и пожары… Всё это и многое другое снилось мне с такой пугающей чёткостью, в таких реалистичных красках, что я не заметила, как начала бояться засыпать, из-за чего начала впадать в дрёму посреди дня, на диване в библиотеке или в гостиной. Пару раз меня в таком полудремлющем состоянии заставал Беорегард, и всякий раз приносил мне плед, а я, в свою очередь, всегда делала вид, будто он мне не нужен.

После нашего масштабного разговора недельной давности мы больше толком не общались. Я продолжала жить в этом доме только потому, что мне больше некуда было податься: Кармелита, занятая детьми, не предлагала мне перебраться к ней, на что я бы с радостью согласилась, а отдельного дома для меня, очевидно, архитекторы Беорегарда не построили – подобная роскошь, видимо, была предусмотрена только для его сестры.

Общение с Кармелитой хотя и скрашивало моё одиночество, но не успокаивало меня. Она постоянно говорила о детях: Спиро плохо спит, Клэр часто плачет без причины, из Тринидад не вытянуть ни одного лишнего слова. Подобные разговоры только культивировали моё и без того нервное состояние. Очевидно потому, что говоря о детях, Кармелита в большинстве случаев делилась со мной их и своими проблемами, а не радостями. И всё равно мне было в её компании лучше, чем одной, поэтому я каждый день ходила к ней в гости – её дом стоял всего в ста шагах от дома Беорегарда. Дети ко мне буквально липли и даже Спиро предпочитал мою компанию компании Кармелиты, что определённо точно было связано с пережитыми нами совместными потрясениями. Нам втроём было хорошо молчать вместе, в то время как Кармелита постоянно переживала, из-за чего постоянно подрывалась и бегала по дому, словно ей не давали покоя её тайные мысли и чувства. Каждый из нас переживал мировое и своё личное потрясение как мог. Просто волна моих переживаний совпадала с детской в большей мере, чем волна Кармелиты.