– Похоже, именно она-то и является ключом ко всей этой истории, - заключил Ласки почти застенчиво.

– Очень может быть. Тут есть еще такой факт: ее изрезанная сумочка обнаружена за унитазом на эллинге. На ней - пятна крови, и эти пятна совпадают с пятнами на ноже Карла-Оскара Хаупта. Нож сделан в Париже.

– Бог мой!
– вздохнул психиатр.
– Сплошная бессмыслица., Наступило минутное молчание, потом Хейнс встал, поправляя манжеты.

– Возможно, все проще, чем кажется. Нина Дрейтон навещала мисс Фуллер... Прошу прощения, миз Фуллер. Как раз за день до этих убийств. Отпечатки пальцев подтверждают, что она была там; соседка видела, как она входила в дом в пятницу вечером. Вероятно, мисс Дрейтон плохо разбиралась в людях, если наняла эту Баррет Крамер в качестве компаньонки. Крамер разыскивают в Филадельфии и Балтиморе в связи с обвинениями, часть которых тянется за ней еще с 1968 года.

– Какого сорта эти обвинения?
– спросил Ласки.

– Проституция и наркотики, - бросил агент.
– Значит, мисс Крамер и помощник миз Фуллер, этот самый Торн, каким-то образом сговорились ограбить своих престарелых хозяек. В конце концов, после мисс Дрейтон осталось почти два миллиона долларов, а у миз Фуллер весьма солидный счет в банке здесь, в Чарлстоне.

– Но как они могли...
– начал было психиатр.

– Одну минуту. Итак, Крамер и Торн - или Хаупт убивают миз Фуллер и избавляются от ее тела... Полиция гавани как раз сейчас тралит бухту. Но ее сосед, старик-охранник, расстраивает их планы. Он приканчивает Хаупта, возвращается в дом Фуллер и там сталкивается с Крамер. Внучка старика замечает, как он идет к дому, бросается к нему - и становится еще одной жертвой, как и он. Тем временем Альберт Лафоллет, тоже один из заговорщиков, впадает в панику, когда Крамер и Хаупт не появляются вовремя, убивает мисс Дрейтон и сходит с ума.

Джентри слегка улыбнулся, покачиваясь в кресле."

– А как насчет Джозефа Престона, фотографа?

– Невинный прохожий, как вы сами и сказали, - ответил Хейнс.
– Возможно, он видел, как Хаупт бросал в бухту тело старой леди. Нет сомнения в том, что этот фриц убил его. Кусочки кожи и материи из-под ногтей Престона идеально совпадают с царапинами на лице Хаупта. Иди на том, что оставалось от лица Хаупта.

– Хорошо, а как насчет глаза?
– спросил Джентри.

– Глаза? Чьего глаза?
– Психиатр переводил взгляд с шерифа на агента.

– Хаупта, - ответил Джентри.
– Его нет. Кто-то, обработал левую сторону лица Хаупта дубинкой. Хейнс пожал плечами.

– Все равно это единственный сценарий, в котором есть хоть какой-то смысл. Итак, что мы имеем? Двое “помощников”, оба бывшие преступники, и оба работают на старых богатых леди. Они задумывают похищение, или убийство, или еще что-то, но дело срывается и заканчивается цепью убийств.

– Да, - кивнул Джентри.
– Возможно. Наступила пауза, и Сол Ласки услышал чей-то смех в другой части здания. Где-то снаружи взвыла сирена, потом смолкла.

– А вы что думаете, профессор? Есть ли у вас какие-нибудь другие идеи?
– спросил Джентри. Сол Ласки потряс головой.

– Все это ставит меня в тупик.

– У вас в книге описывается “резонанс насилия”. Как тут, не подходит?

– М-м-м... Это не совсем та ситуация, которую я имел в виду, - сказал Ласки.
– Конечно, тут есть цепь насилия, но я не вижу катализатора.

– Катализатора?
– переспросил Хейнс.
– Это еще что за чертовщина? О чем мы тут говорим?

Джентри пристроил ноги на своем рабочем столе и вытер вспотевшую шею большим красным платком.

– В книге доктора Ласки говорится о ситуациях, которые программируют людей на убийство.

– Не понимаю, - возмутился Хейнс.
– Что значит “программируют”? Это связано со старым либеральным доводом про бедность и социальные условия, которые являются причиной преступности?
– По тону голоса агента Хейнса было ясно, что он думает обо всем этом.

– Нет, совсем нет, - сказал Ласки.
– Согласно моей гипотезе, существуют ситуации, условия, даже отдельные индивиды, вызывающие стрессовую реакцию у других людей. Реакция может вылиться в насилие, даже в человекоубийство, при отсутствии видимых непосредственных причинных связей.

Агент нахмурился.

– И все же я не понимаю.

– Да черт побери!
– не выдержал шериф Джентри.
– Вы видели нашу КПЗ, Дик? Нет? Обязательно загляните перед отъездом. В прошлом году, в августе, мы выкрасили стены камеры в розовый цвет. Мы зовем ее “Хилтон для бедных людей”, но эта чертова штука работает. Случаи насилия снизились на, шестьдесят процентов после того, как мы помазали стены этой краской, но клиентура у нас все та же, ничуть не лучше. Понятное дело, это нечто обратное тому, о чем вы говорите, ведь так, профессор?

Ласки поправил очки. Когда он поднял руку, Джентри успел заметить выцветшую голубую татуировку на запястье, чуть повыше кисти, - несколько цифр.

– Да, но некоторые аспекты этой теории приемлемы и в данном случае, - возразил психиатр.
– Исследование цветового окружения показало, что испытуемые проявляют некоторые сдвиги в жизненной позиции и поведении, которые можно объективно измерить. Причины уменьшения случаев насилия в таком окружении при самых благоприятных условиях весьма туманны, но эмпирические данные неопровержимы... Как вы сами могли убедиться, шериф, они, по-видимому, указывают на перемену психофизиологической реакции в связи с изменением цветовой гаммы. В своей работе я показываю, каким образом некоторые малопонятные случаи насильственных преступлений становятся результатом более сложных цепочек стимулирующих факторов.