Филип уставился на листок, но от изумления не мог разобрать ни слова.

– Допустим, в силу непреодолимых обстоятельств я не сумею выполнить свою часть сделки. Что тогда?

– В случае болезни вы передадите право распоряжаться указанной собственностью другому риэлтору, в чьей честности не сомневаетесь, а в случае смерти завещаете собственность все тому же риэлтору – предварительно удостоверившись, что он согласен с условиями вышеупомянутого контракта. Кстати, советую ознакомиться.

Кое-как справившись с изумлением, Филип вчитался в документ.

— Все равно не понимаю,– пробормотал он чуть погодя. – Получается, все вы приобрели новую недвижимость и отказываетесь от дохода за старую. Не возражаете, если я спрошу вас, как вы собираетесь выплачивать ипотеку?

– Очень возражаю, мистер Майлс. – Джудит достала из конверта и протянула ошарашенному риэлтору очередной листок. – Это второй экземпляр договора. Подпишите оба, и дело с концом. Я расписалась. — Но если вы будете вне зоны доступа, какой прок от второго экземпляра?– спросил Филип, едва сдерживая закипающий гнев.

Лицо и голос женщины словно заледенели.

– Свой экземпляр в запечатанном конверте я передам поверенному с указанием вскрыть его через пять лет. Если вы нарушите условия соглашения, вам придется отвечать перед судом. К счастью, хотя почта в Пасторали давно закрыта, почтовый фургон приезжает сюда каждый выходной ровно в восемь вечера. Не подумайте, что я вам не доверяю, мистер Майлс, но когда имеешь дело с мужчиной, лишняя осторожность не повредит.

Филипа подмывало разорвать оба контракта в клочья, но из материальных соображений он сдержался, достал ручку и дважды вывел свое имя огромными, гневными буквами. Потом вручил один экземпляр Джудит, второй спрятал в нагрудный карман и поднялся.

–С официальной частью мы закончили. Напоследок позвольте дать вам неофициальный совет. Очевидно, вы требуете с мира непомерную плату за то, что супруг продал вас ради брюнетки, шатенки и пинты скотча. Так вот, меня продавали сотни раз за куда меньшую цену, но я уяснил для себя раз и навсегда: мир никогда не платит по счетам за причиненную боль и разочарование – не платит, как скромно ни проси. Советую вам забыть о случившемся, списать как безнадежный долг, и тогда, возможно, вам снова удастся стать человеком.

Она встала и замерла перед ним, точно изящная, хрупкая статуя – коснись ее, и рассыплется на миллионы кусочков. Какое-то время оба не шевелились; наконец Джудит наклонилась, взяла из стопки три конверта и протянула Майлсу.

– В первых двух вы найдете все необходимые документы, планы и прочее,– отчеканила она. – В третьем – ключи от всех домов. Каждый ключ снабжен ярлычком с адресом. Всего доброго, мистер Майлс.

– Всего доброго.

Филип обвел глазами гостиную, намереваясь проститься с Заратустрой, но того и след простыл. Отвернувшись, он пересек вестибюль, распахнул парадную дверь и ступил в прохладную октябрьскую ночь. На востоке занималась полная луна. По залитой лунным светом тропинке Филип добрался до автомобиля, сел за руль и швырнул «дипломат» на заднее сиденье. Машина тронулась, и вскоре Пастораль исчез из виду.

Но не из его мыслей. Филип никак не мог выбросить из головы зеленую розу и Джудит Дэрроу. Никак не мог перестать думать о летнем ветерке, овевающем изломы здравого смысла.

Зеленая роза, соломенная вдова и аромат свежих трав. Целое поселение, мигрировавшее на более зеленые пажити...

Он сунул руку в карман пальто и коснулся цветка – точнее, того, что от него осталось. Однако и стебель, и пригоршня лепестков были вполне осязаемыми. Но ведь розы не цветут осенью, а зеленые не цветут и подавно...

– Гав!– раздалось за спиной.

Филип уже успел вырулить на современную трассу и разогнаться до ста километров в час. В полной растерянности он нажал на тормоз и припарковался у обочины. Очевидно, в салоне притаился безбилетник – такой рыжий, с золотистыми глазами, длинными лохматыми ушами и неугомонным хвостом.

– Заратустра! Ты как здесь очутился?!

– Гав!– ответил Заратустра.

Филип глухо застонал. Теперь придется ехать обратно и снова лицезреть Джудит Дэрроу. Теперь... Филип осекся на полуслове, пораженный тем, как лихорадочно забилось сердце.

– Проклятье!– не мешкая, он перетащил пса на переднее сиденье, развернулся и дал по газам.

Газовый фонарь уже убрали из гостиной, однако его свет по-прежнему лился сквозь ставни. Филип свернул на подъездную дорожку и, заглушив мотор, игриво дернул Заратустру за кончик уха, мельком отметив странные наросты под шерстью.

– Идем, Заратустра. Лично передам тебя хозяйке.

Заперев машину, он направился к дому, пес семенил следом. Филип постучал в парадную дверь и, не дождавшись ответа, постучал снова. Внезапно створка со скрипом приоткрылась. Филип нахмурился. Неужели Джудит забыла закрыть щеколду? Или не заперла ее специально для Заратустры? Словно в подтверждение догадки пес встал на задние лапы, передними распахнул дверь и скрылся в вестибюле.