– Пойми же, я имею право быть ночью в городе и...
– Прохор поднял туго сжатый, так что побелели костяшки, кулак.

– Это я беру на себя,- сказал партизан.

Прохор стоял, опустив голову. Впервые в его жизни я видел, что этот человек силится удержать слезы. Он сделал вид, будто закрыл глаза в задумчивости.

– Говори, какое задание будет в полете?

– Задание простое: принять на борт и доставить в советское расположение того, кому я поручу доставить оперативные документы немецкого штаба.

– Надежный товарищ?
– спросил Прохор.

Но в голосе его я не уловил обычной горячей заинтересованности. Он говорил для того, чтобы не молчать.

– Будь покоен,- ответил партизан.
– Если этот товарищ ошибся, на одну секунду, и ему и нам в сегодняшнем деле верная крышка.
– Партизан внимательно поглядел на Прохора.
– Ты должен дать мне слово: ты доставишь его в целости и сохранности.

К ночи мы расстались с нашими хозяевами партизанами. Они отправились в город, а мы принялись тщательно готовить к полету спрятанный в лесу "У-2". К середине ночи мотор был опробован. От воздушной струи, бросаемой винтом, срывался снег с ветвей обступивших нас сосен. Стрекотанье мотора смешивалось с могучим шумом леса.

До рассвета оставалось с полчаса. Прохор забрался на пилотское место. Я запустил мотор. Он крутился на малом газе. Было отчетливо слышно мелодичное позваниванье клапанов. Где-то над лесом появилась серая полоска зари. На опушке показались силуэты нескольких партизан. Они пробирались к самолету, заботливо помогая выбраться из сугробов маленькому человеку, высоко подобравшему полы непомерно длинной шубы. "Человек в очках" первым подбежал к машине. Я с трудом опознал его в полутьме.

– Двоих возьмешь?
– крикнул он, надрываясь, чтобы перекричать мотор. Прохор кивнул.

– Гляди же,- крикнул партизан,- человек этот мне дороже всего! Ты за него отвечаешь.

Прохор снова кивнул. Спутники партизана легко подняли человека в длинной шубе и бросили в заднюю кабину. За ним полз "человек в очках". Я стая вытаскивать колодки из-под колес, но вдруг Прохор жестом подозвал к себе начальника отряда:

– А обещание? Дай слово, что исполнил.

"Человек в очках" согласно закивал:

– Не только слово могу дать, но даже квитанцию принес.
– Он обернулся к своим людям и принял у них из рук длинный черный предмет. Я различил футляр скрипки.
– Вот тебе доказательство. Храни.

Прохор жадно схватил скрипку и сунул себе в кабину. Через минуту в воздухе появилась его большая перчатка. Я выдернул колодки. Взвыл мотор. Снежный буран метнулся из-под винта. Машина побежала, подняла хвост и с характерным для Прохора рискованным разворотом взмыла над лесом.

Было почти уже совсем светло, когда самолет Прохора, прижатый к земле меткими очередями советских истребителей, был ими прижат к сугробам первого попавшегося поля. С автоматами наготове к самолету бежали бойцы. Прохор встал на сиденье и поднял руки.

– Сдаюсь! Первый раз в жизни сдаюсь. Не стрелять, товарищи!- крикнул он.
– Неровен час, пассажира моего подстрелите, а я за него головой отвечаю.

Бойцы вытащили из задней кабины пассажира. Когда тот скинул большие очки, Прохор оттолкнул стоявших по бокам бойцов и неудержимо метнулся вперед: перед ним стояла Стефа.

Они пошли к штабу. Прохор весело повторял бойцу, несшему футляр со скрипкой:

– Гляди не оборони. Это самый дорогой подарок, какой я получал когда-либо в жизни.

А вечером в штабе, когда Стефа сдала привезенные ею важные оперативные документы противника и я хотел было, как обычно, прощупать эфир, Прохор отвел мою руку от приемника. Он бережно принес из-за перегородки черный футляр со скрипкой и протянул его Стефе.

Через несколько минут командиры, затаив дыхание, слушали скрипку. Игра Стефы была поистине вдохновенна. Прохор тихонько сидел в уголке и блестящими глазами следил за тонкой рукой, водившей смычком. Когда мелодия оборвалась, Прохор вскочил, подбежал к скрипачке и порывисто протянул руки. Все мы сделали вид, что очень заняты своими разговорами. В дверях горницы показался начальник штаба армии, рядом с ним шел старенький сутулый человек с круглой бородкой, в старых железных очках. Проходя мимо Стефы, он как бы невзначай бросил:

– Ты готова?

– Да, - не оборачиваясь, ответила она.

– Пора, - так же коротко бросил "человек в очках" и вышел следом за начальником штаба.

– Куда? Куда пора?
– удивленно спросил Прохор.

– Обратно, - сказала Стефа.

– Я ничего не понимаю!
– В голосе Прохора послышалось беспокойство: Куда обратно, зачем?

– В тыл к немцам,- просто ответила Стефа.- Надо работать. Каждый должен бить врага чем может: ты самолетом, я - скрипкой.

– Скрипкой... скрипкой,- машинально повторил Прохор. Он схватил ее маленькие руки своими огромными тяжелыми лапищами и крепко-крепко сжал, Этой самой чудесной скрипкой?