— …не такой уж ты и большой для боксера, — дернула я подбородком, понимая, что мне больше некуда отступать, когда он рассмеялся вдруг шагнув вперед и упираясь своей ладонью в стену прямо над моим плечом, словно отрезая и без того единственный путь к спасению.

— Много видела за свою жизнь боксеров? — продолжал веселиться Бродяга, и было стойкое ощущение, что он склонил голову еще ниже ко мне, потому что его горячее терпкое дыхание коснулось моих губ так отчетливо, что я вздрогнула, смущенно выдавив:

— …ни одного.

— Я так и подумал. Но и я не боксер.

Он нависал надо мной, отчего мысли обрывались, когда перед моим растерянным взором была лишь его широкая мускулистая грудь и пресс с ярко выраженными кубиками, которые плавно перетекали в линию бедер и…кхэм.

Я быстро зажмурилась, чувствуя, как от спиртного явно начинает кружиться голова и становится так жарко, что капельки пота собирались в ложбинке между грудей, стекая вниз в область пупка.

Нужно было как-то поддерживать эту беседу, делая вид, что ничего особенного не происходит.

Подумаешь!

Какой-то голый мужлан в одних носках припер меня к стенке в собственной спальне, почти касаясь моего живота своим торчащим «самородком»!

Делов-то!!

— И кто же ты тогда? — пришлось пару раз откашляться, чтобы голос прорезался в скрипящем горле.

— Бродяга. Этого достаточно.

Было стойкое ощущение, что если он склонит голову еще немного, то наши губы соприкоснуться, чего я жаждала….и боялась.

Боялась, отчетливо понимая даже своим хмелеющим разумом, что у этой истории не может быть счастливого конца — максимум секс на одну ночь и только.

И проблема была в том, что его это явно вполне устраивало, потому что его уже ждала вереница желающих его девушек, а я, зная себя, была уверенна, что не смогу его больше делить ни с кем.

Либо мое. Либо катись к черту со своим золотым нестираемым членом.

Эти мысли придавали мне силы и относительной трезвости, когда я проскользнула под рукой усмехающегося мужчины, понимая, что он без усилия смог бы поймать меня и прижать к стене обратно, но он великодушно отступил, давая мне пол метра свободного от него пространства.

— Продолжим? — кивнула я на бутылку и опустошенные рюмки, видя, как его брови удивленно изогнулись, и в глазах полыхнул почти восторг вперемешку с обжигающим возбуждением.

— Так понравилось?

— Нет, это отвратительно. Просто хочу, чтобы ты скорее оделся.

От его хохота мне становилось еще жарче, когда я молча стянула с себя бесформенную огромную кофту брата, аккуратно положив на кресло, где на полу валялись джинсы Бродяги, и, повернувшись к нему, заметила, как опасно полыхнул взгляд из-под ресниц и сделался тяжелым.

Стараясь не обращать на это внимания, я прошагала снова до него, кивнув на бутылку, которую мужчина сжимал в своей руке явно слишком крепко, отчего его вены проступили под кожей, словно тугие напряженные провода.

— Ну же. Наливай.

Бродяга усмехнулся резко и отрывисто, крутанув пробку и наливая новую порцию водки для нас и стакан сока для меня, на которые я смотрела, не отрываясь, чтобы только случайно не перевести глаза на него, кожей чувствуя его тяжелый разъедающий взгляд.

— Прошу.

Отрывисто кивнув, я взяла свою рюмку, сухо пробормотав себе под нос:

— …за здоровье! — и выпила, как учили — одним глотком почти все содержимое, в этот раз задержав дыхание и даже почти не поперхнувшись.

Даже за соком потянулась самостоятельно, выпив его уже только до половины и закрыла глаза, чтобы ощутить, как этот обжигающий поток спиртного в этот раз разливался внутри меня теплом, а не обжигающим ядом, дурманя голову все сильнее и сильнее, путая мысли какими-то образами и обрывками мыслей, что никак не могли связаться между собой воедино.

Я не видела, как пил Бродяга, вздрогнув оттого, что он поставил пустую рюмку на тумбочку, потянувшись своей крепкой рукой до бутылки….чтобы выпить прямо из нее, не утруждаясь особым этикетом.

Но что я помнила очень хорошо — это наш уговор, поэтому я сладко улыбнулась, проплыв до зала и поднимая с пола валяющуюся там майку, которую вручила мужчине, чуть дернув бровью на его манер:

— Третья рюмка, третья шмотка.

Бродяга хмыкнул надо мной, откидывая ее от себя снова и продефилировав голым упругим задом, неожиданно взял с пола брошенные недавно джинсы, которые ловко натянул на себя, скрывая свое возбуждение лишь отчасти.