– Ну а теперь мы узнаем на самом деле, что случилось с Кресиславом, — Козьма стоял необутый, в одной лишь холщовой рубахе и подпоясанных расписным кушаком штанах на месте Силы.

– Как? — спросил я. — Вызовете его дух?

Козьма что-то темнил с самого начала, с тех пор, как мы приехали в его особняк. Сначала он отослал Болемысла, а потом мы спустились к нему в подвал, где Козьма переоделся в свои треники, как я называл это подобие русского кимоно.

– Ты-то сам переоденься, — он критически осмотрел меня. — Ну хотя бы ботинки сними, на себе оставь только рубаху и штаны.

Я подчинился. Очень хотелось посмотреть, что удумал дед.

– Нам с тобой предстоит путешествие.

– Путешествие? — непонимающе спросил я.

– Увидишь, — и Козьма положил мне ладонь на макушку. Вспышка!

Место, куда я каким-то образом переместился, выглядело очень странно. С одной стороны — вроде как среднерусская равнина, а с другой… Солнца нет, это было первое, на что я обратил внимание. Серая пелена облаков вместо голубого неба, а освещение такое, какое бывает при солнечном затмении — ни день и ни ночь, сумерки, но странные такие, какие-то неправильные. Видимо, из-за такого света пожухлая трава под ногами была какой-то серой, а лес неподалеку с реликтовыми деревьями-гигантами чернел темно-зеленой, почти черной, листвой. Да и в моем облике многое что изменилось. Во-первых, увеличились мои размеры. Если в обычной жизни я был нормальным парнем обычного телосложения и стрижкой «под ежик» — не любил я длинный волос — то теперь я раздался, покрылся буграми мышц, которых отродясь не было, не помогала даже качалка без метана, химию я избегал, а грива длинных волос спадала мне на плечи. Да и одет я был как-то странно — архаичная холщовая рубаха и такие же штаны. И к тому же я был босой. А вот дед Козьма…

Я чуть не открыл рот от изумления. На нем был полный доспех русского витязя. Шелом с коническим наголовником, пластинчатые наручи, бригандина… Да и одет он был более богато, и не босой — на ногах были юфтевые сапоги традиционно лубочно-картинного красного цвета, сандал для покраски видимо был еще в ходу. Добавлял аутентичности и меч в ножнах на боку.

– Что рот раскрыл? — усмехнулся он. — Одежда сообразна окружению. Место это непростое.

– А что это за место? — вполне естественно вырвалось у меня.

– Лядь, — «поручики, молчать!», добавил я про себя, уж очень созвучно название. — Междумирье между Явью и Навью, двумя мирами. Через него проходят души, лишившись своего физического воплощения, чтобы пересечь огненную реку Смородину и попасть из Яви в Навь. Некоторые живущие могут попасть в Лядь и выйти обратно, но пока тебе это недоступно, сейчас я твой проводник.

Я поежился. Как от места, так и смысла его слов. К тому же вопреки распространенным свидетельствам про переход души через белый светящийся тоннель к райским вратам, это место ну никак небеса не напоминало.

– Пойдем, — сказал Козьма, и зашагал к высоченной стене реликтового леса. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Да, это место точно не для живых, уж очень неуютно я себя здесь чувствовал. К тому же звуков, кроме наших шагов, я не слышал никаких — ни хотя бы завалящего чирикания какой-нибудь пташки, ни стрекотания кузнечиков или жужжания какой-нибудь пчелки…

Упс, а вот и песец. Хотя это никакой не песец, а черный саблезубый котяра плавными крадущимися движениями приблизившийся к нам и вставший на пути деда Козьмы. Эта разожравшаяся до размеров тигра скотина выглядела до омерзения реально, горящие желтым адским огнем глаза, клыки размером с мою руку, лапки толщиной уже даже не с мою ногу с кинжалами когтей… Твою же мать…

– Брысь, гаденыш! Пшел вон, скотина, своих не узнаешь? — потянулся за мечом дед Козьма.

Котяра обиженно прижал уши, и в его взгляде проскочило разочарование.

– Хвост оторву, зараза! — и Козьма шагнул вперед, видимо намереваясь пнуть ногой адское создание по откормленной, лоснящейся черной шерстью заднице.

Котяра с обиженным мявом прыгнул с нашего пути и, дав по газам, исчез в лесной чащобе.

– Побежал другую жертву себе искать, — сказал Козьма.

– Что это было? — я непроизвольно сглотнул слюну.

– Это? А, это кот Баюн, — дед загнал наполовину вытянутый меч обратно в ножны. — Одна из тварей междумирья. Обожает пугать свежие души, особенно гонять их до Смородины. Очень, говорит, забавно смотреть, как они через огненную речку прыгают в ужасе.

– Он еще и говорит? — я выпучил глаза.

– Даже заболтать может. Это же сказочник еще тот.

– И много тут таких?

– Есть немного. Это же междумирье. Но не бойся всякую тварь, особенно бойся тех, что о двух ногах. — сказал дед Козьма досадливо, но уточнять не стал.

Мы углубились в лесную чащобу. Да, это было похоже на те реликтовые корабельные леса под Питером, где была заимка деда. Так, петляя между древесных стволов мы пришли туда, куда меня изначально и вел волхв.

На огромной поляне стоял древний скит, каким я себе его и представлял. Огромный частокол из заостренных отесанных бревен, поставленных так, что просвета между ними не было, образовывал круглую стену, охватывающую это место.

– Нам туда, — бросил мне дед, направляясь к резным воротам со сложным руническим славянским орнаментом. При нашем появлении ворота открылись сами. А внутри…