Наблюдающий за погребением бесовского механизма отец Евлогий перекрестил сомкнувшиеся волны и плюнул вслед кровью выбитого зуба:

— Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением.

— Не переживай, вырастут у тебя новые зубы, — Андрей Михайлович хлопнул попа по плечу и предложил. — Опять в баньку и по пивку?

— Благое дело, — согласился священник. — И сала возьми, день сегодня скоромный. Отдохнём в покое от трудов праведных.

И будто сглазил. Только вернулись в дом, чтобы собрать сумку с пивом и закуской, как прибежал Дионисий и сообщил, что за воротами на деревенской улице стоит машина, а в ней сидит весьма подозрительный человек. Его можно сразу застрелить, или лучше повязать для допроса? Самарин не собирался воевать со всем миром, поэтому спрятал пистолет под всё ту же самую простыню и пошёл разбираться с новыми гостями. Кого там черти под вечер принесли?

Черти принесли старшего лейтенанта Лёшу, нынче одетого в гражданскую одежду и смущённо переминающегося возле заляпанной грязью Лады-Гранты. Вот удивительно, уже вторая пузотёрка за день умудряется пробраться в Любимовку через грандиозные противотанковые лужи. Но как? Сам сегодня с трудом проехал на полном приводе. Или дело в лысой резине?

— Здравствуйте ещё раз, Андрей Михайлович. Я тут подумал… И чего время тянуть? — Лёша показал на прижавшуюся к стеклу любопытную детскую рожицу. — Вот и привёз.

Самарин почесал бороду и посторонился:

— Проходите.

— Да, кстати… У вас тут что, камеру видеофиксации поставили? Нас не предупреждали, да и зачем она в деревне?

— Какая камера?

— У меня антирадар визжит.

— Ты ездишь с антирадаром?

— На день рождения подарили. Вот и езжу, а то обидятся.

— Понятно. Но камер у меня тут нет, если только кто из соседей поставил.

— Навороченный прибор, Андрей Михайлович! Он и направление указывает.

— Да? Ладно, посмотрю попозже. Проходите в дом.

Чтобы разместить нежданных гостей, пришлось выселить отца Евлогия в сарай к Дионисию и его любимой трёхфунтовой пушке. Жители средневековья не требовательны к комфорту, а поправившему здоровье священнику будет полезен свежий воздух, особенно если разместиться на надувном матрасе, со спальным мешком, настольной лампой и распечатанным на принтере Евангелием.

А старшего лейтенанта Лёшу с дочерью Андрей Михайлович пригласил послушать соловьёв в темноте на берегу Клязьмы. Небольшая прогулка, после которой особенно сильно подействуют на организм целебные отвары местных лекарственных трав. Меньше час гулять никак нельзя — за это время Полина Дмитриевна успеет приготовить бальзам из лимонада «Тархун» и чайной ложки васаби. Лекарство, как известно, должно быть горьким. Им же и Лёшу поить придётся.

Соловьи во Владимирской области ничем не отличаются от разрекламированных литературой курских соловьёв, и прогулка удалась на славу. Уже через двадцать минут молчаливая и тихая девочка оживилась и превратилась в обыкновенного ребёнка с соответствующим возрасту поведением. То есть, начала болтать, задавать не требующие ответов вопросы, петь песенки, скакать на одной ноге… И всё это одновременно.

Самарин всё это время поправлял пистолет в подмышечной кобуре и надеялся, чтобы никакая средневековая двуногая свинья не сунула сюда своё любопытное рыло. Всё же тут самая удобная дорога из Москвы в Нижний Новгород. Появиться может кто угодно, начиная от спешащих купцов и заканчивая войсками подозрительно притихшего в Москве Дмитрия Шемяки. Одна надежда — по ночам нынче передвигаться не любят. Если некуда деваться, то плывут, едут или идут, но при возможности лучше подождать до рассвета.

От ворот доносится негромкий разговор. Наверняка, это Дениска решил подстраховать, а чтобы не было скучно, прихватил с собой отца Евлогия. Пушку тоже выкатили? Вполне возможно и самоделку прихватили — лафет из садовой тележки один выстрел картечью выдержит, а большего и не нужно против лихих людишек.

— Ну что, нагулялись? — спросил Самарин как можно громче, чтобы группа поддержки успела испариться. — Пора принимать лекарство и ложиться спать.

— Я ром кубинский привёз, — неправильно понял старлей. — От него утром голова не болит.

— А я кушать хочу! — сообщила девочка. — И шоколадку!

И колбасу! И тортик буду! А молоко у вас есть? Ещё я творог люблю!

Полина Дмитриевна раздражённо бросила половник на стол, забрызгав стену капельками жирного борща:

— Они же жрут как не в себя! Андрюша, я прекрасно понимаю, что по русскому обычаю работников нужно кормить, но сорок таджиков, это перебор.

— Сама виновата, — Андрей Михайлович пожал плечами. — Не разрешила кусты вырубать, чтобы машина с бетоном проехала, вот и приходится на носилках таскать по восемнадцать кубов в день. Экскаватор вот тоже не проехал.