– Здорово, – говорит тётенька. – Давайте.

Набежало репортёров, все кричат: «Усыновлён фикус!» – и всё время на нас камеры наводят.

У тётеньки сразу телефон зазвонил, и в телефон кричат:

– Там дети! Наши дети! По телевизору! Кимка, Демид и соседка Астя! Дайте нам с ними поговорить! Наведите на них ещё камеру!

– Нот андэстуд, – говорит тётенька и трубку положила, и все тут же камеры повыключали.

А мы молчим и друг на друга смотрим. Астя кроссовком землю ковыряет, Демид голову в плечи вжал, и мне как-то не по себе.

– Это хорошо, – говорю я. – Теперь в случае чего мы знаем, как с ними связаться. Давайте уже дальше пойдём, а то на этом острове ни лампочек не повзрывать, ни качели не повыкатывать – ничего на этом острове сделать нельзя.

Мы тогда на корабль к этой женщине, которая наш фикус усыновила, пробрались незаметно, в трюме сидим и печенье из мешка пожёвываем. Рядом с нами мыши сидят и тоже печенье жуют. И вздыхают потихоньку – грустно так, жалостно.

Я говорю:

– Хорошая компания у нас подобралась, никто мышей не боится.

А Астя говорит (у неё на каждом плече по мыши сидит):

Конец ознакомительного фрагмента.