Серегин опус с места событий так ни разу и не показали, он уже махнул рукой и целыми днями пил пиво в ближайшем от редакции баре, решив, что его все равно уволят, что тогда запариваться на работе.

Наконец, всех созвали в зал заседаний правительства города Z. Собрался весь цвет журналистского сообщества. Но интригу умело тянули, устроив фуршет перед награждением, когда кусок в горло не лез, и негоже было напиваться, никто не хотел терять лицо.

Расположившись на мягких, как кресла стульях, все напряженно ждали, когда же начнут. И когда терпение почти лопалось, в зале появился Иван Иванович- глава департамента СМИ. Кажется, все присутствующие одновременно выдохнули, легкий ветерок пронесся между рядами.

Иван Иванович говорил что- то торжественное, но к делу мало относящееся. Делали вид, что слушали его, на самом деле крыли про себя матом.

Зажегся экран, и журналисты напряглись в ожидании. Начали демонстрировать репортажи претендентов. И вот в уже звенящей тишине Иван Иванович объявил:

– Коллеги, вы обратили внимание, что каждое ваше место оснащено специально кнопкой?

Люди начали вертеть головами и щупать подлокотники, да действительно кнопки были, но они так не заметно вмонтированы в кресла, что их находили с трудом.

– Так вот, – продолжил Иван Иванович, – Эти кнопки здесь не просто так, – он сделал паузу, – Вы сейчас сами выберете победителя в номинации «Самый лучший репортаж» с открытия кафе «Дюшес» Центральное.

В зале полном народа стояло гробовое молчание, казалось, что тут вообще никого нет, но тишина висела не долго. Первым послышался визг молодой репортерши издания «Женское счастье»

– Это как так понимать? Вы издеваетесь? – ее грудь возмущено поднималась, она приготовилась разразиться новой порцией возмущения, но ее крик уже потонул в густом море голосов.

Журналисты возмущались на все лады, густые низкие голоса смешивались с высокими и крикливыми, отовсюду раздавалась брань, часто нецензурная. Ввиду такого свинства бывшие конкуренты объединились единым фронтом против устроителей премии. Иван Иванович попятился задом к выходу со сцены, но ему не дали улизнуть. Чьи- то цепкие руки схватили его за лацкан пиджака, и приготовились трясти как грушу.

Иван Иванович отбивался и пытался грозно орать, но голос срывался, и его трясло от страха перед разбушевавшейся толпой.

– Что вы себе позволяете? Господа, успокойтесь! Да вы вообще понимаете, кто перед вами? – и уже из последних сил рявкнул, – Всех уволю!

Зарин наблюдавший спектакль из своего пентхауза, решил, что вволю повеселился, и пора заканчивать первый акт действа.

В правительственном зале заседаний погас свет и опять загорелся экран, на котором демонстрировался текст: «Голосуйте или премия в 10 000 000 рублей будет выплачена Ивану Ивановичу Иванову».

Народ выдохнул и притих.

– Так ведь первый приз был 3 000 000 рублей? – удивленно выкрикнул кто- то с задних рядов.

И тут начало происходить движение, люди вскакивали с мест и бежали договариваться друг с другом, кто за кого проголосует, и как поделят полученный гонорар. Но времени на тараканьи бега выделили не много. Загорелась еще одна надпись: «Даю пять минут, иначе вы в курсе».

Тут и там защелкали кнопки и шустро замелькали пальцы. Уложились в рекордные две минуты. Под торжественные фанфары результат мгновенно вывелся на экране: «Путем беспристрастного голосования журналистского сообщества первая премия вручается Глебу Самойлову!!!».

Удачливые коллеги переговорщики затащили его на сцену под свои аплодисменты и одновременный свист оппозиции.

В общем, ничего неожиданного не произошло. Глеб был матерым корреспондентом и оказался в первых рядах около сильных мира сего на знаменитом фуршете.

Но конкуренты на все лады завистливо поливали его грязью, не стесняясь в выражениях. Иван Иванович вручил чек, где торжественно и при всех заполнил имя победителя. «Мол, смотрите, все честно и прозрачно». После он быстро ретировался из зала, с бега переходя на скачки, и только оказавшись в собственном кабинете облегчённо выдохнул.

Все, кто голосовал за Глеба, быстро вывели его из помещения и прямиком отправились в банк обналичивать врученную бумажку. Глеб пытался отбиться от сторонников, решив, что ему одному совсем не много 10 000 000, и он не хочет ни с кем делиться. Он попытался вывернуться и отбиться.

Но не тут- то было, и понял, что бывшие сторонники порвут его как тот чек на мелкие клочки, если он не подчиниться. Его буквально внесли в банк. Ничего не понимающие служащие уставились на толпу сопровождающих, но Глеб показал знаком «все в порядке» и протянул смятый в борьбе именной чек.