— Ясен, — буркнул сын, отводя взгляд. Спорить с матерью и непосредственным начальником ему резко расхотелось. Илона же, глянув на него, только вздохнула. Ну, как? Как в одном человеке может уживаться завистливый ребёнок и взрослый самостоятельный мужчина, а? Морок какой-то, право слово! Хоть к психотерапевту его тащи… если не сразу к психиатру.

* * *

Разговор с Ведьмой заставил меня вынырнуть из того ленивого состояния, в которое я окунулся, вернувшись в свой московский дом. Удивительно, но, несмотря на количество вложенных денег и сил в базу на Апецке, настоящим домом я считаю именно старый конный клуб в Сокольниках. Здесь я себя чувствую так же спокойно, как в построенном своими руками «детинце» в прошлом мире. И это несмотря на все злоключения, больше года преследовавшие это владение, пережившее добрых полдюжины визитов совершенно незваных гостей. Ага, тех самых, что хуже татарина. Вон, на подоконнике и кухонной стене до сих пор красуются отметки от стрел, а в холле и вовсе пришлось заново штукатурить стены. Взрыв гранаты для них бесследно не прошёл.

Отвлёкшись от не вовремя накативших мыслей не о том, я поспешил связаться с Гдовицким. Поделившись с моментально вставшим в охотничью стойку начальником СБ отряда, полученными от Ведьмы новостями, я хотел было завершить разговор, но Самурай явно решил иначе.

— Людей мы найдём, Кирилл. Это не проблема, — усмехнулся Гдовицкой. — А дальше-то, что с ними делать прикажешь?

— Владимир Александрович, вы же у нас начальник службы безопасности, так? — подпустив в голос льстивых ноток, проговорил я, а когда тот, скорчив удивлённую физиономию, кивнул, тут же сменил тон, и договорил уже без всяких ужимок: — так, кто кому должен объяснять, что нужно делать с людьми, проявляющими странный интерес к находящемуся на вашем попечении объекту?

— Уел, атаман, — хмыкнул Гдовицкой, и так же моментально посерьёзнел. — Тогда, так. Предлагаю не пороть горячку и не брать любопытных гостей сходу. Последим за ними, послушаем, присмотримся, по возможности вычислим контакты, а уж потом… если возникнет такая надобность, попробуем с ними поговорить на своей территории, так сказать.

— Не возражаю, — кивнул я. — От меня что-то требуется? Спецсредства, деньги, люди?

— Ничего, — покачал головой Гдовицкой. — Аппаратура у нас имеется, ты же сам мой список утверждал, забыл? Люди? Если ты имеешь в виду филеров, то нет, не нужны. Местных подберу, бюджет имеется. А в помощь Марии, операторами на технику слежения посажу пару человек из команды Толстого, у нас есть с ним договорённость на подобные случаи.

— Думаете, справятся? — уточнил я.

— Если они с полевым СЭПом справляются, то уж с обычными фиксаторами-бегунками и подавно разберутся. Всё не сложнее управления квадрокоптером… — фыркнул в ответ Гдовицкой. — Но, вообще, на будущее, надо расширять моё подразделение. Как раз для таких случаев, как сейчас, чтобы не собирать народ с бору по сосенке, при каждом аврале.

— Тю-ю! Зная ваши аппетиты, Владимир Александрович, боюсь, в этом случае, количество работников СБ отряда превысит полевую и техническую секцию вместе взятые, — усмехнувшись, проговорил я.

— Ну, не всё так страшно, — осклабился в ответ Гдовицкой и, чуть подумав, договорил: — но хотя бы человека три-четыре мне бы не помешали, чтобы не отвлекать людей из охранного подразделения.

— В будущем, — добавил я.

— В будущем, — согласно вздохнул Самурай, но тут же встрепенулся. — Что ж, файл я получил, задачу уяснил, по результату доложусь. Конец связи.

— Стоп-стоп-стоп, — притормозил я заскучавшего без привычной работы начальника СБ. — Ещё одно, Владимир Александрович… прошу, предупредите о происшествии всех учениц. Про запрет на выход с территории базы, думаю, говорить не надо?

— Не надо, — отозвался Гдовицкой, и на миг исчезнув с экрана, договорил: — На базе объявлен код «жёлтый», так что…

— Понял, — проговорил я. — Да, это, пожалуй, лучшее решение. И лишней… «подозрительной» возни не будет, и безопасность на уровне. Чёрта с два какой наблюдатель заметит изменения.

— Если он, вообще, есть в природе, этот самый наблюдатель. Но мы, конечно, проверим окрестности, на всякий случай, — произнёс Самурай, и чуть поморщился, покосившись куда-то в сторону: — Что ж, прощаемся, атаман? Меня сейчас твои ученицы в осаду возьмут, с требованием объяснить происходящее.

— Думаю, они поступят мудрее, и отправят к вам парламентёра… можно даже сказать, посла, — рассмеялся я в ответ.

— Мария… — Гдовицкой улыбнулся, в очередной раз заставив меня подивиться той отеческой теплоте, с которой он относится к своей помощнице и будущей заместительнице. — Да, это будет лучший вариант. Хорошего дня, Кирилл.

— Хорошего дня, Владимир Александрович, — кивнул я и, отключив экран коммуникатора, попытался встать с кресла.

Дохлый номер. Невесть когда успевшие оккупировать мои колени, щенки вцепились в брюки и свитер совсем не собачьими когтями, и в результате повисли на мне своеобразной гирляндой. Пришлось плюхнуться обратно в кресло и потратить несколько минут на то, чтобы отцепить от себя недовольно фырчащих зверят. Ну, как же! Только они нашли удобную грелку, устроились, задремали, а тут, на тебе: тормошат, будят, скидывают с лежанки. Кошмар и ужас, никакого уважения…

Визит к ветеринару прошёл штатно. Тодт осмотрел щенков, поколдовал над ними с четверть часа, после чего, отдав зверьков на попечение штатных сотрудниц, принялся за обучение неофита, меня, то есть. Что не перестаёт меня удивлять в местных, так это… зашоренность. Когда Даниил впервые демонстрировал мне технику, создающую эмпатический контакт с животным, то действовал он в стиле классических стихийников, и я даже подумал, что это такой своеобразный приём обучения. Ан нет. Оказывается, Тодт всегда создаёт эту технику только так, то есть, единым, заранее сконфигурированным выплеском. Зачем? Вменяемого ответа нет. А «так принято», я сам считать ответом отказываюсь.