– Нет.

– У вас что-нибудь украли?

Он пожимает своими тощими плечами.

– Что тут красть? У меня ничего нет, кроме книг. Он наливает мне вторую порцию лекарства для очистки крови, и я машинально выпиваю ее.

– Подумайте сами, господин учитель, – говорю я, – ну зачем кому бы то ни было входить к вам? Только чтобы завести часы?

– В этом-то вся тайна! – внезапно начинает драть горло Морпьон. – Именно из-за этого знака вопроса я и обратился К вам, мой юный друг! Зачем кто-то входил в мою квартиру в мое отсутствие? И зачем он заводил мои часы?

Довольно забавная ситуация, друзья, вы не находите? Месье звонит в полицию и заявляет: «Я хочу знать, кто заводил мои часы, пока я лежал в больнице!» Его можно сразу запереть в клетку и показывать на набережной Межисри, а?

Надо сказать, что подозрительных следов в этом сарае столько же, сколько полицейских у Елисейского дворца 2 .

– Нет, – улыбается Морпьон, как будто проследивший за моей мыслью. – Мой беспорядок не тронут. – А вы заводили часы?

– Да, чтобы проверить завод. Я сделал ключом всего несколько оборотов. По-моему, их завели дня два-три назад.

– Вы мне позволите осмотреть вашу квартиру?

– Действуйте!

Дворец Морпьона состоит из двух комнат, кухни и ванной комнаты. В ванне, на кухонном столе, на полках в прихожей и в туалете лежат книги. Сколько бы я ни осматривал пол, стены и потолок, ничего не могу найти. Неудача, братцы. Строго между нами, у папаши Морпьона, очевидно, не все дома. Он и раньше был рассеянным. В лицее я много раз видел его с расстегнутой ширинкой. Когда он заправлял свою ручку, это был большой праздник, потому что чернильница сразу же опрокидывалась на стопку сочинений. По-моему, вернувшись сегодня из больницы, он машинально завел часы, о чем совершенно не помнит, и теперь думает, что произошло нечто невероятное.

Убедившись, что в квартирке старого учителя все О'кей, я решаю отчалить.

– Я подумаю над вашей проблемой, господин учитель, – обещаю я ему.

Он смотрит на меня скептически.

– Мой юный друг, я прекрасно понимаю, что происходит в вашей голове.

По мне от пяток до затылка транзитом через задницу пробегает легкая дрожь.

– Правда? – жалко спрашиваю я

Морпьон смеется тихим смехом грустного ребенка.

– Вы думаете, что я спятил, – продолжает он, – или сам завел часы, о чем совершенно забыл, не так ли?

– Вовсе нет, – в ужасе возражаю я.

– Послушайте, Антуан, – строго говорит Морпьон, – вы врете так же плохо, как и раньше. Ведь это вы подложили тогда лягушку в мой портфель, не так ли?

– Но, господин учитель... – блею я, вмиг возвратившись в состояние школьника с его идиотской психологией.

– Срок давности истек, – вздыхает Морпьон, – так что можете признаться.

– О'кей, это был я.

– А ледышку на мой стул тоже?

– Может быть, – сознаюсь я.

– А кто смочил в синей краске губку для доски?

– Я уже не помню, учитель.

– А я помню. У меня был испорчен костюм. Он ввинчивает свой палец мне в грудь.

– А теперь признайтесь, что принимаете меня за слабоумного.

– Вовсе нет, господин учитель. Я просто думаю, что вы рассеянны. Помните, однажды вы начали вести урок по программе пятого класса в девятом?

– Конечно, – бормочет Морпьон.

– А тот случай, когда вы надели воротничок и манжеты на голое тело?

– Да?

– Учитель, когда человек забывает надеть рубашку, он вполне может забыть, что завел часы. Не беспокойтесь, главное, что у вас ничего не пропало.

Я протягиваю ему руку.

– Я вас оставляю. Если появится еще одна тайна, без колебаний обращайтесь ко мне. Я очень рад был с вами встретиться. Кстати, вы еще преподаете?

Он подмигивает.

– Я уже четыре года на пенсии, но веду уроки в религиозном пансионате, чтобы не отрываться от работы.

– Вы, старый атеист?! – восклицаю я. Он хитро подмигивает мне.

– Успокойтесь, я много рассказываю им о Вольтере, Руссо и Карле Марксе.

Мы расстаемся, я спускаюсь прямиком к консьержке и сразу беру быка за рога.

– Скажите, дорогая мадам, вы знаете, что учитель Мопюи считает, что кто-то входил в его квартиру во время его отсутствия?

– Знаю, – отвечает она хриплым голосом.

– Я бы хотел узнать ваше мнение на сей счет.

– Вы его родственник? – спрашивает она.

– Нет.

– Тогда вот мое мнение!

Она приставляет указательный палец к виску и начинает им вертеть.

– Спасибо за информацию, – очень куртуазно говорю я. Я выхожу счастливый оттого, что могу вновь вдохнуть чистый парижский воздух после удушающей атмосферы дома Морпьона.