– Вот, Альфредо, познакомься с полицейским, который меня спас, когда маньяк пытался свернуть мне шею.

Альфредо не очень разговорчив. Он адресует мне легкий кивок и ждет продолжения. Его сосед встает и небрежным шагом направляется к стойке. Скромный мальчик! В жизни надо уметь вовремя отойти в сторону.

Мари-Терез, чувствующая неестественность ситуации, пытается улыбнуться.

– Месье хотел с тобой поговорить. Это самое меньшее, что мы должны для него сделать. Я сажусь рядом с Альфредо.

– У вас такой вид, будто вы прошли над Ниагарой по тонкой проволоке, – усмехаюсь я. – Не беспокойтесь, старина, я пришел не затем, чтобы доставлять вам неприятности. К тому же я не из того отдела, который занимается вами.

Он с тем же уклончивым видом опять кивает. – Я могу поговорить с вами как мужчина с мужчиной? Если вам надоест меня слушать, скажите, и я отвалю, идет?

– Ладно, слушаю!

– Вы, конечно, знаете во всех деталях, что произошло с вашей девочкой?

– Естественно. Я понижаю голос:

– Тип, которого тогда шлепнули, не маньяк. Тут он начинает проявлять интерес. Ничто так не придает крутому парню человеческий вид, как любопытство.

– О! – просто произносит он.

– Точно. За все заплатил не тот, а настоящий маньяк продолжает серию. Только что он замочил еще одну девицу у заставы Сен-Мартен.

Месье измеряет глубину ситуации. Его красотка, более непосредственная, бормочет:

– Работать станет совсем невозможно, «Нравственники» и так уже сволочатся...

Ее менеджер делает ей знак заткнуться, приложив указательный палец к губам.

– Почему вы рассказываете все это мне?

– Я комиссар Сан-Антонио. Это дело поручено мне, но какие бы меры я ни принимал, уследить за всеми парижскими путанами просто невозможно.

– Ну и?..

– Ну и я подумал, что господа блатные и легавые могли бы поработать вместе. Забавно, а? Объясняю: пусть в течение недели каждый сутенер присматривает за своими овечками. Блатным будет роздан номер телефона полицейского штаба. При малейшей тревоге один звонок – и мои парни вступят в дело. Как вам такой расклад, старина?

Он воспринимает это очень хорошо.

– Выпьете чего-нибудь?

– Шампанский коньяк с водой.

Альфредо встает и идет в бар сообщить мой заказ. Несколько секунд он шепчется с парнем, сидевшим за одним столом с ним. Bозвращаетс он абсолютно спокойным.

– Может получиться...

– Вы ничем не рискуете. У вас даже не станут спрашивать кликухи, когда будете звонить. Единственное, что вам нужно, – расторопные и неболтливые помощники.

– Ясно.

Я вырываю из записной книжки листок и записываю на нем номер телефона моей Службы.

– Вот номер. Распространите его. Надо, чтобы он разошелся побыстрее.

– Не беспокойтесь, все будет сделано.

– Это в ваших же интересах.

Я поднимаю стакан коньяку, который мне только что принесли.

– За здоровье ваших дам, – шучу я.

– Ничего серьезного? – спрашивает Фелиси, моя славная матушка.

Эктор ушел, но в столовой еще витает ею жалкий запах тощего холостяка.

– Нет, ма, это серьезно.

Я сообщаю ей о последних событиях. Она внимательно слушает меня, как девочка, которой рассказывают сказку про Красную Шапочку. Потом ее глаза наполняются туманом и она шепчет:

– Я думаю о том бедном мальчике, которого убил твой коллега.

– Я тоже о нем думал, ма.

– Он был невиновен!

– Не совсем. Я видел, как он душил девушку. Видел, ты слышишь? И он душил ее изо всех сил! Она качает головой.

– Вот только он ее не убил, понимаешь?

Конечно, это самое поразительное в истории. Хорош был тот малый, который сказал, что намерение то же самое, что действие! Между ними все-таки есть разница, а? Спросите пышнотелую Мари-Терез, которая совсем не смеялась, когда ее душили, считает ли она убитого невиновным!

– Ты знаешь, Антуан, тот несчастный мальчик... Она замолкает, подыскивая точные слова, чтобы выразить свою мысль.

– Да?

– Мне кажется, его поступок был вызван какими-то странными обстоятельствами.

– То есть?

Мама пожимает плечами и укладывает костяшки домино по одной в их коробочку.

– Чтобы задушить... подобную особу, надо быть сумасшедшим, ты согласен?

– Ну и что?

– Мне кажется, с ума не сходят в один день... Признаки этого проявляются задолго. Вот возьми мадам Бонишон, нашу соседку. Ее отправили в сумасшедший дом, потому что она хотела убить почтальона, но ее поведение беспокоило окружающих уже за несколько месяцев до того.