Фары надвигались. Сноп света стал нестерпимо ярким. Пришлось закрыть лицо руками. Грохот и испепеляющая жара надвинулись на Виталия. Гул ослабел, и прозвучали слова — каждое подобно громовому удару:

— Куда вам?

«Это спрашивает шофер», — понял Виталий.

Он с усилием отвел руки от лица и, зажмурясь, хотел назвать улицу, где находится институт. Но новый приступ кашля овладел им. Из груди вырывались нечленораздельные выкрики.

Водитель терпеливо ожидал, пока он перестанет чихать. Наконец ждать надоело, и шофер догадался:

— Понятно, в «скорую помощь». Садитесь.

Виталий круто повернулся и поспешил прочь. Он слышал, как с треском хлопнула дверца, гул усилился, затем отдалился.

«Пережду, — решил Виталий. — Посижу вот здесь, на скамейке…»

Он задумался над причудами своего измененного организма. Холодноватая вода оказалась для него опасным противником, насморк принял такую тяжелую форму. Но зато страшнейшие болезни он должен легко одолеть. Холера, чума, рак… Да, рак! Ведь организм своевременно, на самой ранней стадии, почувствует зреющую в нем опасность и сумеет устранить ее.

И вообще никакой самый коварный враг больше не страшен Виталию. Он мог бы, например, поехать в джунгли и поохотиться на тигра. Он бы учуял его издали… Тысячи звуков, слабых звуков ночного города, сливались для Виталия в равномерный гул. Увлеченный своими мечтами, истерзанный насморком, Виталий уже привык к этому гулу и не расслышал, как к нему подлетел комар. А затем… было уже поздно. Повышенная в сотни раз чувствительность превратила комариный укус в удар копья. Виталий потерял сознание…

Первые прохожие заметили неподвижно лежавшего на скамейке человека. У него был странный вид: нос распух, на затылке вздулась огромная шишка. Кто-то догадался раскрыть блокнот, упавший на траву. На первой странице был записан номер телефона лаборатории.

Когда профессор и один из сотрудников лаборатории приехали в больницу, навстречу им поспешил врач.

— Удивительное заболевание у вашего практиканта, — сказал он. — Похоже на катар, но в такой форме… И потом — шишка на затылке. Некоторые ее особенности позволяют предполагать укус насекомого. Но какого? Ни оса, ни пчела, ни тем более комар не способны вызвать такой реакции. — Врач был совершенно растерян: — Мы не можем пока ничего поделать. Нужно вызвать родителей.

Профессор посмотрел в историю болезни. Взял из рук врача блокнот Виталия, совсем не к месту рассмеялся. Врач изумленно смотрел на него.

— Ничего, ничего, коллега, — успокоительно произнес профессор. — Больной выздоровеет примерно через полчаса, когда окончится действие препарата, — Он повернулся к лаборанту и, показывая ему какое-то место в блокноте, повторил свою излюбленную поговорку, так опостылевшую Виталию: — Природа, друг мой, весьма и весьма предусмотрительна…

Чернильные тени размазываются по полу, и никто не в силах удержать их очертания, как будто эти тени вышли из моей памяти.

Я сделал все, что хотел: перешагнул запретную черту, подарил бессмертие: Майе; слышите, из угла лаборатории доносится ее ритмичное дыхание — сегодня она переключила себя на кислородное. Мой друг и одногодок Юрий, которому скоро исполняется триста лет, поведет ракету к созвездию Феникса, откуда пришли сигналы.

А вот передо мной фото Майи и Юры, когда им было немногим больше двадцати. Много ли в них теперь осталось от тех? И можно ли их считать теми, или это просто условие игры?

Я говорю себе: но ведь человек в пять, в двадцать и в шестьдесят лет только условно носит то же самое имя. Не тело, которое ежесекундно изменяется, не наши сердца, руки, ноги, а лишь сохранение опыта может считаться одной и той же жизнью. А если это так, то я, победивший смерть и отступивший перед жизнью, все-таки являюсь победителем.

Первый этап опыта, длившийся свыше двух столетий, закончен. Я пишу на грани кристалла, который является и лабораторным журналом, и моей биографией, вывод:

«Чтобы покорить природу, нужно…»

Дверь открылась, вошла светловолосая девушка, а за ней Григорий Петрович.

— Вот вам еще одна, — сказал он, и, прежде чем закончил фразу, девушка неслышно, словно ступая на носках, прошла через всю комнату и остановилась передо мной.

Я подумал, что у нее не очень приятная походка, пожалуй чересчур быстрая и неслышная, и девушка будет возникать как привидение. Но походка не повод для отказа в работе, и я сказал: