Шрифт:
Кибернетик возвращается к Медику. Молча берет лист бумаги, пишет свой прогноз. Показывает листок Медику. Там написано:
«Поспешит в лабораторию, поставит решающий опыт для доказательства своей теории».
Евгений Сергеевич выходит из клиники вместе с женой и дочерью. Что-то говорит жене и почти бегом направляется к будке телефона-автомата. Жена и дочь идут следом.
Крупно: его рука и указательный палец, набирающий номер на телефонном диске.
Кибернетик. Он набирает номер телефона своей лаборатории.
Медик (уныло). Кажется, и в самом деле…
Евгений Сергеевич взволнованно говорит в трубку:
— Виктор? Да, да, это я. Нет, не совсем здоров. Но это неважно. Виктор, я ненадолго заеду домой и через два часа буду в лаборатории. Начинайте подготовку к опыту… — Его лицо чуть напрягается. Может быть, он представляет, что думает Витя. Быстро, боясь передумать: — Нет, не заключительный опыт. Он не нужен. К сожалению, вы правы — моя теория неверна в самих посылках. Да, да, я пришел к такому выводу. Неважно когда. В последние дни. Мы поставим первый опыт для проверки вашей гипотезы. И не прыгайте от радости.
Евгений Сергеевич выходит из будки несколько растерянный, но с видом облегчения.
Жена. Ты сошел с ума. Что ты наделал?
Евгений Сергеевич. То, что давно следовало.
Жена. Почему же ты не сделал этого давно?
Евгений Сергеевич. Прежде надо все хорошенько обдумать. А в больнице у меня было достаточно времени.
Молчит, размышляя о том, чего не сказал. Затем произносит медленно, думая вслух:
— Собственно говоря, дело не в том, что было много времени. Скорее наоборот: соль именно в том, что его оставалось слишком мало… И уже не нужны чины, должности, престиж. Вот тогда на многие вещи смотришь совсем по-иному и решаешься на то, на что бы… Ну да ладно, не будем заниматься самокопанием. Для этого нет времени.
Медик. Как видите, смерть иногда помогает прогрессу. Грустно.
Крупно: предсказание Кибернетика. Его рука зачеркивает вторую половину фразы. Остается:
«Поставит решающий опыт».
Кибернетик устал от бесконечных поисков. Столько людей знает Антона Торецкого, и все заладили одно: «Великий артист. Жизнь для сцены». И сам Торецкий все разговоры сводил к театру. Но в его речи проскальзывали нотки сожаления о чем-то.
Кибернетик решил посмотреть хроникальный фильм об актере Торецком. В первых кадрах он видит мальчишек, которые, задрав головы, смотрят на афиши, а потом во дворе дерутся на палках, кричат: «Умри, презренный барон!» Наверное, так же начинался путь Антона.
А вот: Париж, Стокгольм, Лондон… Знаменитому Антону Торецкому вручают награды, к его фамилии добавляют звание — заслуженный артист республики.
Рядом с Кибернетиком в темноте зала слышится старческий шепот:
— Эх, Антон, а было ли счастье полным?
Кибернетик приглядывается к своему соседу. Когда сеанс окончился, идет за ним, заводит разговор о кино, затем — о театре. Выясняется, что собеседник — бывший актер, работал в том же театре, что и Торецкий. Он восторженно рассказывает об Антоне:
— Изумительный человек, благородный, самоотверженный. Успех достался ему по праву. Жаль только…
Кибернетик останавливается, не выдерживает долгой паузы:
— Вы сказали «жаль только…».
— Видите ли, он разошелся с женой и очень скучал по ней и по дочери…
Кибернетик слушает собеседника с возрастающим интересом. Наконец-то он набрел на то, что ему нужно. Спрашивает:
— А вы не знаете их адреса?
— Знаю. Они живут в центре, на бульваре Дружбы…
Предсказание Кибернетика:
«Захочет последний раз выйти на сцену в любимой роли. Вернется к семье».
Сухонький, невзрачный человечек, слегка горбясь, засунув руки в карманы пальто и опустив наушники, идет по заснеженной улице. У старой театральной афиши на мгновение останавливается. На ней — большими буквами: «Антон Торецкий в пьесах Шекспира». С афиши смотрят на прохожих три лица: задумчивое — Гамлета, трагическое, с безумными страдающими глазами — короля Лира, неистовое — Отелло.
Человечек делает два шага к витрине, видит свое отражение. Переводит взгляд на афишу, сравнивает. Невесело усмехается и продолжает путь.
Его обгоняет какой-то мужчина, оборачивается, пристально смотрит, идет дальше, останавливается, нерешительно спрашивает:
— Торецкий? Ты, Антон?
Человечек умоляющим жестом подносит палец к губахм: пожалуйста, тише. Но мужчина не обращает на этот жест внимания:
— Да что с тобой? Еще месяц назад ты и в лютые морозы без шапки ходил. Где же твоя великолепная седеющая шевелюра, где благородное чело?