— Что произошло? — уточнила она у медсестры, кивнув в сторону пациентки и собираясь таким образом отвлечься от неуместных сейчас рассуждений.

— Авария. Водитель был пьян, не заметил переключения светофора, рванул на красный. Сбил прямо на переходе. Хорошо хоть хватило ума вызвать скорую, а не уехать с места происшествия.

Ее качнуло. Лиза отступила от стола, пытаясь найти опору, но глаза заволок странный туман, и она будто провалилась в вязкую удушливую темноту.

Очнулась от того, что в нос ударил резкий запах нашатыря. Глотнула воздуха, пытаясь справиться с навалившейся слабостью, а потом медленно открыла глаза. Она лежала на кушетке в ординаторской. Рядом с испуганным видом стояла Татьяна Олдина.

— Как вы себя чувствуете?

Лиза поморщилась, попытавшись встать.

— Нет, лежите, лежите, — приказала доктор. — Голова не кружится?

— Нет, — Ильина прислушалась к своим ощущениям. — Что со мной случилось?

— Вам стало плохо в операционной. Давление резко упало. Вы сегодня завтракали?

— Конечно, — такое предположение показалось нелепым. — А как операция? Закончилась? Все хорошо?

Олдина не успела ответить — дверь в кабинет распахнулась, и влетел Павел. Впился глазами в Лизу, оценивая ситуацию, и, кажется, выдохнул с облегчением.

— Татьяна Сергеевна, вы нас не оставите? — та кивнула, выходя в коридор, а мужчина опустился рядом с кушеткой, беря Лизу за руку.

— Как ты?

— Нормально. Как операция? Ребенок жив?

— И ребенок, и мать в порядке. Меня сейчас больше волнуешь ты.

— Да все нормально со мной, правда, — она подняла глаза на Павла и через силу улыбнулась. — И прости за такое непрофессиональное поведение.

Мужчина нахмурился.

— О чем ты говоришь?

— Я должна была тебе помогать, а сама свалилась в обморок. Не понимаю, как могла такое допустить, — ей действительно было дико неловко. — Воспоминания навалились. Как будто заново пережила все, что случилось тогда. Прости.

— Перестань сейчас же. Тебе не за что извиняться.

— Чуть не сорвала операцию.

Он покачал головой.

— Ты бы ее не сорвала. Но мне безумно жаль, что тебе пришлось вспомнить все это.

Дотронулся рукой до виска Лизы, убирая упавшую прядь волос. А хотелось сделать намного больше: обнять, стирая мучительные воспоминания, прижать к себе и никуда не отпускать. Если бы он только мог! Сейчас женщина напоминала хрупкий фарфор, прикасаться к которому было нужно с особенной осторожностью.

Лиза попробовала сесть.

— Уверена, что можешь?

— Со мной все хорошо.

Мужчина кивнул.

— Ладно. Наверно, я слишком горячусь, но когда увидел, что тебе стало плохо, у меня чуть сердце не оборвалось.

Она виновата улыбнулась.

— Вот видишь, а говоришь, что мне не за что извиняться. Получается, что я подвергла риску жизнь пациентки, отвлекая тебя.

Он не смог остановить себя на этот раз — склонился, накрывая губами ее губы, а затем чуть отодвинулся, заглядывая в глаза.

— Тебе надо поехать домой. Прямо сейчас. И лечь в постель.

— Рабочий день еще не закончился. И я чувствую себя хорошо. Ну, может быть, слегка взволнованна.

— Это не обсуждается.

Она хотела было возразить, но непреклонный тон Павла вызвал в ней какие-то странные ощущения. Это было приятно. И да, ей хотелось подчиниться. Не потому, что чувствовала себя плохо и нуждалась в отдыхе, хотя и это имело место, но осознание того, что он озабочен сейчас ее состоянием и действительно волнуется, не могло не найти отклик в душе.

— Ладно, — Лиза облизала пересохшие губы. — Я поеду домой. Но только с одним условием.

Мужчина с трудом отвел взгляд от ее языка.

— С каким условием?

— Ты приедешь, как только освободишься.

Его пульс участился.

— Обязательно. Как только смогу — сразу буду у тебя.

Едва Лиза вышла из кабинета, Соболев сделал глубокий вдох, прислоняясь к стене, однако восстановить дыхание не удалось. Его как будто сжигало огнем изнутри.

Он влюбился. Сейчас это стало совершенно очевидно. Когда Лизе в операционной стало плохо, он едва сам не лишился чувств. Конечно, не мог позволить себе такого, находясь перед операционным столом, но то, что творилось в его сердце, имело только одно объяснение. Самое неуместное и неподходящее в его случает. Любовь. Да он просто сошел с ума, если допустил это!

— Павел Владимирович?

Мужчина вздрогнул, будто от удара, уставившись на вошедшую в кабинет пару. Совсем забыл, что назначил им встречу.

— Можно? — в глазах женщины надежда перемежалась со страхом, и Соболев приказал себе успокоиться. Он обязан думать о пациентах. Прежде всего, о них.

— Конечно, — жестом указал на стулья, приглашая супругов присесть.

— Есть какие-то новости? — Николай Максимов, начальник одного из крупнейших ТСЖ Приморского района, кажется, волновался не меньше жены.