Ната попыталась вспомнить, чем занимается брат Доминиканы и имеет ли он какое-то отношение к военным. Вроде бы нет. Да и судя по тому, что Ника себе ни в чем не отказывает, зарплаты военного, даже высокопоставленного, не хватит.

Доминика тоже занервничала, но пыталась держаться бодрячком.

— Долго нам лететь?

— Минут тридцать. Может, сорок.

— Хорошо.

— Пожуй мятную конфету — помогает.

Нате было не до конфет. Она, несмотря на волнение, с жадностью ловила новые впечатления. Голова немного закружилась при взлете, и тошнота появилась, но Наташа не обращала на них внимания.

Как красиво… То, что оставалось внизу. Деревья, укутанные шапками снега. Здания, с каждой минутой становившиеся всё меньше и интереснее.

И снег. Кругом снег. Переливающийся, обладающий особой магией.

— Невероятно.

— Тебе нравится? — Ника достала зеркало и блеск для губ.

— Очень.

— А трусила…

— Ника, — окликнула подругу Ната.

— Да?

— Что сказал тебе брат?

Пальцы Доминиканы дрогнули, что не осталось без внимания Наташи. Предчувствие не обмануло её. Ника редко отходила с телефоном, разговаривала при Нате. А тут…

— Потом.

— Нет. Сейчас. Я настаиваю.

Ната посмотрела на подругу, не давая той возможности избежать ответа. Ника что-то пробормотала тихо, похожее на ругательство, потом с шумом закрыла зеркало и демонстративно гневно положила ладони поверх рюкзака.

— Он меня подставил.

— Кто? — искренне удивилась Наталья, уже догадываясь, о чем пойдет речь, и ещё не понимая, как будет реагировать на услышанное.

— Брат. Ната, и, пожалуйста, не пыли. Вот не начинай прямо сейчас. Я и сама на взводе. Потому что… Черт, да не хочу я с ним жить эти дни под одной крышей! Я очень люблю своего старшего брата, но на расстоянии.

Ната на несколько секунд прикрыла глаза, пытаясь переварить полученную информацию.

Не получалось.

Сердце заныло, усиливая и без того не проходящее волнение. Ната сжала и разжала кулаки.

— Можно подробности узнать?

Доминика недовольно поджала губы.

— Ник… Меня это тоже касается. Я лечу с тобой в ваш родительский дом. А там твой брат. А если он будет против моего присутствия?

— Да ничего он не будет против! В общем… Мы с ним созванивались дней десять назад и договорились, что дом будем в нашем распоряжении. Твоем и моем. Он сказал, что возражений нет. Арсена не должно было быть в России, он в Аргентине находился. И тут сейчас это! — она ткнула пальцем в рюкзак, явно имея в виду звонок. — Говорит: сестренка, извини, я затусил.

— Затусил, значит.

— Именно! Но! Смысл в чем. Сегодня ночью он уедет. Так что… Пересечься мы тоже не должны. Предугадывая твой следующий вопрос, отвечаю. У нас несколько домов на участке. Большой, хозяйский. И несколько гостевых. Когда брат тусит, проще говоря, пьет, он пьет в гостевом.

Ната провела рукой по лбу, стараясь осознать услышанное. То, что брат Доминиканы в доме — одно. Так он ещё и пьяный. Пьяных мужчин Наташа на дух не переносила ещё с детства. У неё прочно засело в голове, что от таких мужчин следует ждать беды.

— Натуль, без паники. Мой брат уберется из дома, ты даже его не увидишь. Это я тебе гарантирую.

Она ничего не стала говорить. Ситуацию уже не изменить, оставалось надеяться, что именно так и будет.

Градус напряженности повысился. Ната говорила себе, что ничего страшного не произошло. Мужчин она не боялась, с ровесниками общалась ровно. Они не трогали её, получив отказ пойти на свидание, иногда оскорбляли, но в большинстве своем успокаивались. Да и не была она роковой красоткой, которую все стремились бы заполучить.

— Значит, сегодня немного потерпим, — резюмировала она.

— В смысле? — Доминикана свела свои тщательно покрашенные и ламинированные «волчьи» брови.

— В прямом. Посидим в комнате, поболтаем. Шампанского выпьем.

— Так баня уже топится!

— Ника…

— Что? Я в баню хочу. Между прочим, пусть это сейчас и не модно, но я люблю именно русскую баню. Я в ней не была полгода.

Ната не знала, смеяться или продолжать сетовать на ситуацию. Подруга сейчас напоминала ребенка, что не получил на день рождения желанную игрушку.