Шрифт:
– Нечего сказать - стенка, - сказала Ганьярда.
– Я бы такую одной ногой сделала. Посмотрите-ка на эти камни: они торчат так, что спину можно ободрать, а известки натекло повсюду, как со свечки.
Каменщиком-то пришлось быть не ей, и теперь она могла посмеиваться вволю.
– Дорогая, - вдруг сказала Морванда, выпрямляясь на своей куриной лестнице и раскрывая объятия, - уберем горшки и поцелуемся: у меня есть одна мысль.
Еще одна мысль! Это уже третья, самая важная.
VI
Филипп и Теодюль возвращались из кабачка. Они хорошо выпили, забыли о своем уговоре и шли рядком, рискуя вызвать гнев своих сварливых жен.
– Я раздумываю, - сказал Филипп, - может, они теперь оставят нас в покое?
– Это зависит, - ответил Теодюль.
– От чего?
– спросил Филипп с тревогой.
– Вообще зависит!
– повторил Теодюль.
Что за человек! Он так и умрет в сомнении.
– Разойдемся?
– спросил он.
– Можно и повременить, - ответил Филипп.
– Ночь надвигается темная, ни луны, ни звезд. Они нас не увидят.
Они тихонько терлись друг об друга, радуясь, что могут еще на несколько минут продлить свою преступную дружбу.
– Знаешь, - заговорил Филипп, - если моя разозлит меня, я ей задам.
– Тише!
– сказал Теодюль.
Вдруг оба пригнулись и, как легавые собаки по следу, пошли мелкими шажками, расставив руки и растопырив пальцы.
– Стой, - сказал Теодюль и приставил руку плавником ко шву штанов.
– Что они там делают?
– спросил Филипп.
– Ну и ну!
– сказал Теодюль.
Снится им, что ли? Темнота тут виновата, или они вовсе пьяны? Пригнувшись, они приостановились на дороге и тихонько обменивались восклицаниями:
– Вот здорово!
– Это тебе не игра в пробку!
– Ну, стервы!
Но вместо того, чтобы с ругательствами ринуться из мрака и, как следует настоящим мужчинам, отлупить своих жен, они, совершенно ошеломленные, так и сели посреди дороги.
Прямо перед ними, одна с заступом, другая с кочергой, пыхтя, когда камень не поддавался или когда кусок свежей известки отлетал в лицо, подчас носом к носу и уж во всяком случае сердцем к сердцу, Морванда и Ганьярда, эти вздорные подруги на всю жизнь, уже с увлечением разваливали свою стенку!