— Завтра — воскресенье, банки не работают, — Тоня все еще пыталась понять, что ее так в словах, интонации и реакции Дэна нервирует, не особо впечатлилась информацией.

— Он задаток готов дать, а в понедельник остальное перевести на счет, как положено. И тот нотариус, мой, что я тебе говорил, он без проблем завтра на сделку выйдет и все заверит. Свой человек, договоримся, — так довольно, точно свое авто продал уже, проинформировал Денис, как о согласованном вопросе.

— Не знаю, я как-то не уверена. Очень внезапно…

— Что внезапно?! Ты же продаешь авто? Мы это две недели обсуждали! Я тебе нашел человека, который готов купить все и оформить по закону. В чем проблема, Тоня?! — снова сорвался Денис, начав орать по телефону.

— Ты таблеток наглотался своих, что ли? — вдруг додумалась она.

 Уже отмечала, что для Дениса стали свойственны резкие перепады настроения и раздражительность с тех пор, как с полгода назад тот стал что-то «для концентрации внимания» принимать. Считал, что это поможет ему быть успешней и продуктивней в работе, да и стресс снять.

 Как подозревала Тоня, речь шла о каком-то синтетическом аналоге наркотических веществ… а может, и не аналоге. Дэн никогда не говорил, что именно употребляет.

— Блин! Ты по делу можешь говорить?! — психанул Денис и… бросил трубку.

 Тоня еще пару секунд послушала пиканье и отключила.

 М-да. Для нее это послужило последней каплей. Она сняла с руки его кольцо, аж облегчение неописуемое ощутив, и пошла в спальню искать коробочку. В понедельник же Денису отдаст, без вариантов.

 «Я обо всем договорился. Сделка в одиннадцать. Ты должна приехать с самим авто, документами на него и своим паспортом», — через двадцать минут скинул Денис сообщение, как ни в чем не бывало. «Извини, сорвался. Я тоже устал», — видимо, посчитал, что такого достаточно. Добавил отдельным сообщением адрес конторы того самого нотариуса.

 Тоня проигнорировала это корявое «извинение» и информацию. Ей вообще не хотелось уже участия Дениса в вопросе продажи машины. А еще голова дико разболелась.

 До вечера она никуда не выходила, позволив себе безделье и релакс: провела время наедине с собой и чаем, приняла долгую ванну с пеной, надеясь, что это уймет головную боль. Книгу полистала, слушая на фоне любимую музыку. И рано легла спать.

 Дамир так и не позвонил. И нет, конечно же, Тоня не ждала звонка Пархомова. Ни капли!..

— Просто посиди со мной полчаса, птичка. Я ведь нечасто просил тебя о чем-то. Готов ради этого и вторую звезду для тебя купить, если захочешь… — хриплый голос не то что в голову, в самую душу проникает, сыплется шершавыми кристаллами.

 Тоня не могла понять: проснулась уже или еще спит? В голове туман, мысли мечутся. Вырвал ее своим звонком из сна слишком резко, даже не разобралась, кто именно звонит. Схватила телефон, руки трясутся, будто адреналин в кровь шприцом впрыснули. Только и того, что понимала, если ночью вызов сработал, значит, близкий кто-то, других «ночной режим» не пропустил бы…

 Дамир… Близкий?.. Почему не убрала его из этого списка, перенесла со старого телефона? Резонный вопрос, только не до того сейчас.

 В комнате темно, еще точно ночь на дворе. А от голоса мужчины в трубке… мороз по коже! И какой-то такой ужас суеверный, иррациональный, вообще Тоне не свойственный. У самой горло сдавило тисками, грудь сжало, не смогла вдох нормально сделать.

— Дам… — произнесла рвано, забыв обо всем, о чем прошлые сутки думала. Сердце тарахтит в груди с невыносимой частотой. — Что случилось, родной мой?

— Тоня… Посиди со мной, а? Немного, птичка. Ты мне так сейчас нужна, любимая… Сил нет.

 У Тони внутри все как кровоточить начало от его слов, тона, какой-то придушенной боли и муки, которую Дамир будто прятал от нее, всеми силами старался не показать, похоже, даже налетом иронии прикрыть пытался. А она все равно слышала. И ей самой больно стало, заныло в груди, нехорошим таким пониманием, осознанием чего-то безвозвратно потерянного… Господи! Да что могло его до такого состояния довести?

— Да, конечно! Сейчас приеду, — и не задумавшись обо всех своих же доводах, обо всем, что заставляло злиться и обижаться на него, Тоня уже вскочила из кровати. — Полчаса максимум.