Правда, окончательного плана еще не было, как и видения реализации возникшей идеи. Да и опасения остались. Что ни говори, но угрозу для них всех со стороны людей, интересующихся «ТЕКО» и давящих на них, никто еще не убрал.

Глава 21

Через четыре дня

— Вот объясни мне, подруга, на кой черт тебе эта помолвка?! Ты реально за Дэна замуж собралась? — Эля сидела на диванчике в ее кабинете, пила кофе и… всем своим видом демонстрировала, что пребывает в шоке от происходящего.

— Пока еще думаю, — спокойно отозвалась Тоня, сосредоточенно наблюдая за тем, как лопаются пузырьки в плотной пенке ее собственного напитка.

 Понимала, что Эля иной реакции ждет, объяснений, возможно… Но все еще не могла выдать ничего более «живого». К ней так и не вернулась еще… сама жизнь, что ли. Тоня ощущала себя пустой сигаретной пачкой, смятой мощной рукой до состояния комка картона. Бессмысленного и уже ни на что не годного. Самое паршивое, что она понимала всю дурость и безумие ситуации, мысленно приводила сама себе доводы некой малой, не отупевшей от боли частью сознания, что не имеет права вести себя так! Достаточно времени прошло, должна встряхнуться! Наплевать на этого гребанного Пархомова, вспомнить про гордость… Но внутренняя мотивация все еще работала из рук вон плохо. И Тоня продолжала пребывать в том сером состоянии моральной апатии, что и все последние недели.

— Так это ты думаешь, а Дэн уже всем растрезвонил, что вы помолвлены, — с сарказмом фыркнула Эля, отставив чашку на столик.

 В жестах, самой позе подруги ощущалось напряжение и некая нервозность. Да и в глазах, когда она на Тоню поглядывала, сквозила тревога.

— Да и ты ведь носишь кольцо, что он преподнес, — резонно заметила, не отнять.

— Ношу… — согласилась Тоня, посмотрев на собственные пальцы так, словно перед ней незнакомый и неживой предмет лежал. Пластиковая имитация руки куклы.

 Сама не знала, почему не сняла, так и носила, как Денис надел, хоть и неудобно, кстати. Но… было все равно, вот в чем беда. И даже понимание, что Денис это расценивает согласием, не тревожило. Пархомов ее выжег настолько, выходит, что все иное сейчас и тронуть не могло. А у Тони никак не выходило разобраться, как же теперь себя восстановить? Внешне вроде собрала кусочек за кусочком, а вот внутри…

 Денис тут даже помогал, наверное. Совершенно не задевая ничего в душе, он создавал для нее атмосферу стабильного безразличия, в котором Тоне вдруг показалось куда проще жить, чем в таком бушующем костре эмоций, как с Пархомовым. И, вероятно, подсознание решило перестраховаться, защищая себя, сделав этот выбор, как укрывшись за Денисом и его предложением.

 Подруга тем временем поднялась и прошлась по кабинету немного нервно. Остановилась рядом с Тоней, все с тем же напряжением вглядываясь в ее лицо.

— Ты ведь не любишь его, — вроде и с опасением, осторожно, но в то же время и с неким напором, давлением заметила Эля, как пытаясь до нее достучаться.

 Кажется, не так и давно обсуждали эту тему, того же Дениса и ее чувства к нему, а совсем иначе все! И Тоню аж передернуло всю! Затрясло, хоть и понимала, что Эля пытается помочь, что о ее интересах печется.

 Сама резко поднялась, не в состоянии сейчас сидеть, мигом каждая мышца нервной дрожью скована!

— Любить, Эля, до хрена больно! — грубо и жестко отрезала, даже зло, наверное, хотя подруга точно ни в чем виновата не была. — Так больно, словно тебя распотрошили и наизнанку вывернули, бросив на линию прибоя, и соленая морская вода изглаживает эти чертовы раны! Жжет кислотой и солью. Так больно, что удавиться временами хочется, чтобы хоть выспаться, блин! Наглотаться таблеток и отключиться хоть на какой-то гребанный миг, — голос осип, упал до противного, царапающего хрипа.

 Сама не поняла, когда себя руками обхватила, будто пыталась удержать то, что выплескивалось у нее изнутри, ненужное и лишнее, переполненное такой черной мукой, которая и в помине никому не нужна вокруг. Зачем? Для чего еще Эле нервы мотать этим?..

 Но у подруги оказалось собственное мнение. Не прошло и пары секунд, как Эля рядом очутилась, сильно обняла Тоню. Поверх ее обхватила своими руками, крепко-крепко сжав.

— Прости, родная, прости! — точно слишком раскаиваясь, начала негромко приговаривать, и было слышно, что Элю задело прилично этой болью Тони. — Не хотела теребить по-живому, не хотела больнее сделать! Но ведь и замуж за Дениса идти из-за того, что кто-то так обидел, — глупо! Зачем себе еще больше проблем искать? Ведь не испытываешь к нему ничего, для чего такой груз на шею брать?! Новые сложности…

 Это было впервые, когда они все же коснулись опасной темы случившегося с Тоней. Прекратили обе притворяться, что ничего не произошло месяц назад, и все хорошо… Пусть и сейчас не уточняла, не произнесла ни имени мужчины, ни подробностей того, что довело ее до такого состояния. Хоть Эля и так понимала примерно ситуацию… Единственное, кажется, до сих пор считала, что подруга в Воронова настолько влюбилась.

— Не знаю, — Тоня прерывисто вздохнула. — Так проще, веришь? — всхлипнула, не успев понять, когда слезы навернулись на глаза. — Денис… С ним рядом ровно. Я хорошо знаю его… И он отвлекает. Не слишком. Не цепляет уже, не тревожит… Но отвлекает своими разговорами и присутствием… Я не так глубоко проваливаюсь в свою боль. Да и знаю, что ему тоже это больше как престиж, что ли. Как сделка, хотя деталей мы не оговаривали…